КУМЫСФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КУМЫСФОРУМ » ЮМОР » ПРО БЛОНДИНОК


ПРО БЛОНДИНОК

Сообщений 1 страница 20 из 98

1

Во как!!! Не больше, не меньше. Хочется начать со слов:"Уж сколько раз твердили Миру", но на самом деле все началось со звонка на телефон, из которого жена поведала мне о том, что ее подруга сегодня стала счастливой обладательнецей новенького Фиата "Пунто", и что мы приглашены на "мероприятие". На "мероприятии" каждый у "тачки"

"отметился": завели, проехались, стекла протерли и посигналили.
Гром грянул через неделю, когда по дороге с работы мой мобильник голосом всхлипывающей Любашки поведал мне, что она разбила машину. При чем, как Она выразилась, вдребезги. На мой вопрос, что, собственно произошло, Любашка "убила" меня аргументом: "Даже защита днища оторвалась".

Сам я не первый год нервно курю, когда "мастеры-фломастеры" "рихтуют"
мою "ласточку" в автосервисе. Но, признаться, никогда не слышал об эдакой неведомой детали, как "защита днища".
Падать в грязь лицом и расписываться в собственной автобезграмотности было просто недопустимо! Любопытство пересилило усталость, и я "ничтоже сумняшеся" сообщил, что сейчас приеду "оценить ущерб".

Проезжая мимо любкиного подъезда, я обратил внимание, что внешне "Пуговка", как любовно окрестила подружка жены свою новую "тележку", выглядит еще новее, чем была неделю назад. Это был не последний сюрприз за тот вечер.

Сообщив еще раз, что та деталь, которую она потеряла называется именно "защита днища", зареванная блондинка открыла багажник и предоставила заинтригованному мне возможность насладиться видом КАНАЛИЗАЦИОННОГО ЛЮКА, покоящегося в машине у Любки.

На мои робкий вопрос, как это было, мне было рассказано буквально
следующее: "Еду, значит, еду. Вдруг "Бух". Видимо, на кочку наехала. Я
- по тормозам. Выхожу, а она, защита, то есть, лежит рядом. Мужики какие-то остановились. Я им пожаловалась, а они сказали мне, что эта деталь в машине самая важная, и что без нее ехать крайне опасно.

Помогли погрузить ее в багажник и посоветовали ехать в сервис (40 км в час, правый ряд, с "аварийкой")." Вся ее тирада время от времени прерывалась всхлипываниями и моими потугами сдержать хохот. Но и это еще не все.

Промасленный слесарь из автосервиса, выслушав Любашкину слезливую историю и вытирая руки не менее промасленной ветошью, поведал подруге, что мужики на дороге абсолютно правы, ибо нет в машине детали более важной, чем "защита днища". Но отремонтировать машину он не может, так как в данный момент у него нет..... слушайте внимательно:

"Левосторонних саморезов ЛСС416/53"455674/546388/Bis" (кому интересно, могу предоставить бумажку, которую сердобольный слесарь презентовал Любашке, чтобы та не забыла, какие именно саморезы были ему нужны).

Да простит меня уважаемый читатель, ибо сил сдерживать хохот у меня не было, а, стало быть, не могу рассказать Вам, что сказал продавец магазина автозапчастей. А Любка туда сразу же и поехала.

А как бы вы поступили на моем месте? У меня ума хватило только на то, чтобы попросить Любку отвезти люк на место

0

2

Олечка сидела дома и упорно готовилась к экзамену. С двенадцати дня дело так и не сдвинулось с мертвой точки – и не потому, что Олечка слабо разбиралась в предмете. А потому, что она даже не могла выучить его название. Другие экзамены и зачеты Олечке удалось оплатить наличными, а вот с этим возникли затруднения.
Вся ее личная переписка по асе выражала в этот день одну-единственную отчаянную мысль:
«Не сдам».
«Вряд ли сдам».
«Нет, наверное, не сдам».
«За секс можно бы, но он каких-то знаний требует».
«Слишкам многа букаф – ниасилю!!!».
К шести вечера Олечка поняла, что впадает в панику. Ей срочно требовался чей-нибудь мудрый совет. Со злости она шмякнула учебником по собственной белокурой голове. А потом не выдержала и позвонила бабушке.

- Короче, я не выдержала и позвонила бабушке, - сообщила Олечка своей лучшей подруге Аделинке.
Аделинка похолодела. Именно этого она и боялась. Всякий раз, когда Олечка звонила бабушке, та умудрялась запудрить ей мозги до такой степени, что «настоящая блондинка» тупела просто до запредельных степеней. И всегда бабушкины советы приводили к более или менее гибельным последствиям. Взять хотя бы недавний случай, когда Олечка потащила Аделинку с собой в Питер на похороны какой-то императрицы. Поехали они на Олечкиной машине, причем Олечка умудрилась сесть за руль без прав, без паспорта и вообще без всяких документов. В итоге вместо похорон в Питере они попали в отделение милиции в Талдоме, где и провели время без всякого удовольствия.
- Ну и что она тебе сказала? – упавшим голосом поинтересовалась Аделинка.
- Бабушка сказала – надо пойти в церковь на богу служение. Ну, помолиться, типа там, свечку поставить, а, вот еще, я записала – ис-по-ве-до-ваться. Только в длинной юбке почему-то. Адель, ты мне длинную юбку дашь? И еще она мне реальную церковь посоветовала, как это тут: ло-ховская. Непонятка, Аделя, да? Реальная церковь – и вдруг – лоховская!
Аделинка отобрала у Олечки смятый листок с «конспектом».
- Елоховская! И что ты от меня хочешь?
- Аделин, сходи со мной, а?
- Я не хочу идти в православную церковь. Я – татарка, поэтому я мусульманка и должна ходить в…
- Синагогу?
- В мечеть, твою мать. Но я и туда не хожу тоже.
- Ну Адельк, ну ладно тебе, да? Просто отвези меня туда на своей тачке, ты ж знаешь, мне родители запретили машину брать – ну, после как мы с тобой в Талдом съездили…
- Отвезти-то я тебя отвезу, уломала. А когда экзамен-то этот? Кстати, мне его тоже сдавать, а я что-то с ног уже сбилась, даже не знаю, какой день сегодня. То фитнес, то в клуб надо, а шоппингом я себя просто изнасиловала.
- Сегодня – вторник. Завтра будет среда, а экзамен у нас в четверг, то есть – послезавтра. Адель, ты же моя лучшая подруга! Если я не успею смотаться на службу – всё, точно не сдам. Отец меня тогда прикончит.
«Дождешься такого праздника», - подумала Аделинка.

- Адель, а ты сама-то к экзамену подготовилась? – спросила Олечка. Аделинка сосредоточено пробиралась сквозь автомобильную пробку, стараясь не войти в зад мусоровозной машине. Кстати, о задах. У Аделинки до сих пор болел указательный палец, вывихнутый при натягивании своей единственной длинной юбки на пухлую Олечкину попку.
- Оль, не гони. Я девятый год в институте – как-нибудь сдам.
- Да, ты умная, - сподхалимничала Олечка. – Адель, а ты правда татарка?
- Самая натуральная. По маме и по по… по папе.
- Клевяк! Ты поэтому мусульманка?
- Твою мать, Ольга! Не отвлекай меня, видишь – ща об мусоровоз треснусь!
Оля помолчала несколько секунд.
- Адель, а кто еще татарка? – придумала она новый вопрос.
- Блин, ну не знаю. Алсу – татарка.
- Алсу? А я думала, она в Англии живет.
- Ну и что? – Аделинка, наконец, объехала «мусорку» по обочине, а заодно и по ногам гаишника, который только через полчаса отошел от болевого шока и смог пользоваться свистком. – Одно другому не мешает. Знаешь, сколько в Англии чеченцев?
- Не-а… А разве чеченцы живут не в Грузии? Аделя, Адель! Тормозни, мне в аптеку надо.
Насколько Адель знала свою подругу, та была здорова, как стадо призовых овец, и в аптеке ей могли понадобиться только «Олвейз плюс».
- Что, критические дни? – спросила она Олечку, выискивая место для парковки.
- Да нет. Кстати, давно бы пора. Мне же ведь в церкви-то свечку надо будет поставить…
До Аделинки дошло не сразу. Но всё-таки дошло. Она чуть не упала на педали.
- Оль, ты чё – вообще дура?! Зачем тебе в церкви свечка из аптеки? Кому ты там эту свечку поставишь-то?! Поехали, блин! Там свечку купим!!!
Олечка согласно кивнула. Наверное, в церкви ставят какие-то особенные свечки. Аделинке виднее.

В ларьке возле Елоховской церкви девушки купили пару свечек – Олечка долго выбирала самую толстую, пока Аделинка не объяснила ей шепотом: это не для мастурбации, а чтобы жечь. Из входа в храм тянуло мистическими ароматами благовоний, и Ольга, мгновенно впадая в транс, затопала внутрь, словно зомби. Аделинка едва успела ее поймать и навязать ей на дурную башку косынку. Вторую она приготовила для себя – на случай, если «настоящую блондинку» придется всё-таки сопровождать. А деваться некуда: Ольга уже застряла в проходе и ЖЖОТ свечку зажигалкой. Мысленно воззвав к Аллаху, Аделинка рванула было к ней, но услышала рядом с собой голос:
- Доченька! Помоги старой бабушке на хлебушек!
Аделинка порылась в кармане курточки и помогла старой бабушке полуста баксами – меньше у нее не было.
- Спасибо, дочка, упокой господь твою душу… - видя, как у Аделинки быстро стекленеют от ужаса глаза, бабушка сообразила, что ляпнула не то, и поправилась, - дай тебе господи всякого здоровья, во!
Потрясенная Аделинка ушла в храм.

- Аделя, а что значит – исповедоваться? – спросила любопытная Олечка, когда ей удалось (при помощи подруги) установить свою свечу в нужное место и при этом не уронить все остальные. – А то я траву-то завязала курить…
- Лучше бы ты завязала тупить! Исповедоваться – это когда ты рассказываешь попу, какие у тебя грехи. Знаешь, что такое грехи?
- У-у… Угу. Слушай, а надо рассказывать, что я с Алексом из нашего ЧОПа оргазм только имитировала?
- Не надо, - процедила Адель. – Кстати, мне это тоже ни хрена не интересно. Так, пошли, служба уже начинается.
- Господи помилу-у-у-у-уй! – затянули певчие под предводительством экстремально бородатого батюшки. Аделинка дернула Олечку за рукав.
- Ольга! Кончай приплясывать, это тебе не дискач!
Ольга перестала приплясывать, но начала подпевать. Убедившись, что никто не видит, Аделинка дала ей подзатыльник.
- Петь тоже не надо! Ты текста не знаешь!
- Но все поют…
- А ты – не поешь!
- Адельк, а что мне тогда делать? – жалобно спросила Олечка, чувствуя, что ее ограничили буквально во всём.
- Молись, чтобы сдать экзамен. Мы что – зря приехали?
- Ладно. – Олечка почесала ушибленный затылок и звонко выдала, перекрыв сразу и певчих, и дьякона: - Господи, сделай, чтобы этот дебил принял у меня экзамен!
На них начали оборачиваться. Аделинка закрыла глаза и прикинулась невидимой. У нее было предчувствие, что живыми они не уйдут.
Пока Аделинка стояла, зажмурившись, певчие слегка поутихли, и дьякон приступил к молитве.
- Аделя, Адельк! – позвала Олечка. – Слышь, я че-та вообще не врубаюсь – это на каком языке?
- На албанском, дурища отмороженная.
- Это старославянский церковный язык, - любезно пояснила стоявшая рядом с Олечкой пожилая женщина. Чем поставила Олечку в полнейший тупик, поскольку славяне с албанцами у нее напрочь не коррелировали. Пока Олечка наивно хлопала длинными ресницами, дьякон, которому стереофонически поддакивали певчие, возвысил голос, и все попадали на колени. Олечка наблюдала за этим процессом глазами, распахнутыми, словно люки удивленной субмарины. Аделинка, которая, беззвучно матерясь, тоже коленопреклонилась, чтобы не отрываться от масс, резко дернула «настоящую блондинку» за лодыжку.
- Ольга! Не тормози!
Сообразив, чего от нее хотят, Олечка в темпе приняла нужную позу – даже чуток переборщила. Аделинка издала негромкий стон.
- Оль, тебя раком встать никто не просил!
- Ну и ладно, - пробормотала Олечка, приподнимаясь. Лучше бы она так и стояла на четвереньках, потому что теперь с нее можно было лепить скульптуру: «Минет пустому пространству» - томный взгляд, приоткрытый ротик и ладошки, сложенные полукругом у губ.
«Мама дорогая, роди меня обратно» - подумала Аделинка. Ей было очень плохо – мало того, что она – мусульманка - в православной церкви, да еще и Ольга с минуты на минуту навлечет на них такую анафему, что мама не горюй. Синяками они точно не отделаются.
- Оля, тупорылина ты такая, - прошипела она. – Хватит кривляться! Сосать будешь потом!
Впоследствии Аделинка пожалеет о том, что добавила эту фразу. Но будет уже поздно.
Дьякон – молодой еще пацан – уже путая слова «Отче наш», таращился на богомольную Олечку. Он знал, что такое воздушный поцелуй, но с воздушным минетом столкнулся впервые. Пытаясь получше разглядеть блондинистую очаровашку в заднем ряду, он непроизвольно шагнул вперед и кувырнулся через алтарь. «Отче наш» оборвался, все зашумели и заголосили. Бедняга сильно ударился зубами и бородой. Прибежал новый дьякон и затянул молитву по второму заходу. Певчие подтягивали с ухмылками.
Аделинка посмотрела на часы. Она не знала точно, сколько продолжается православное богослужение, но ей казалось, она провела в Елоховской церкви несколько часов. Про себя она поклялась, что, если переживет это приключение, обязательно пойдет в мечеть и вознесет хвалу Аллаху. Впрочем, главные испытания были еще впереди, а именно – подошло время причастия.
Присутствующие дисциплинировано по очереди подходили к батюшке, вставали перед ним, опять же, на колени и целовали ему руку. Олечка, внимательно наблюдавшая за процедурой, замялась, и Аделинка толкнула ее вперед коленкой под задницу.
- Иди, блин! Не комплексуй, а то провалишь экзамен.
- А я и не комплексую, - ответила Олечка. Все смотрели на нее – давай же, белобрысая, всех задерживаешь. – Не бойся, Адельк, я всё сделаю правильно, - промолвила она, решительно направляясь к батюшке. Аделинка успела еще задуматься – что Ольга имела в виду насчет того, что она собирается сделать – но момент истины приближался со всей неотвратимостью. Олечка мило кивнула батюшке, поддернула юбку и изящно опустилась на колени, причем лицо ее всё еще хранило томно-придурковатое выражение. Затем – Аделинка видела всё ЭТО, словно кадры замедленной съемки – Олечка откинула с носика длинную светлую прядь, и – плавно, отработанным движением задрала подол длинной батюшкиной одежды, проникнув руками прямо ТУДА. Батюшка оцепенел не хуже, чем Аделинка, и не среагировал вовремя. В наступившей тишине послышался скрежет отвисающих челюстей. Аделинка пролепетала: «Ольга, не сметь!». Но Олечка вряд ли ее услышала. Прежде чем хоть кто-нибудь до конца осознал, что именно происходит...
…Олечка уже начала.
- НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!!!!!!!! – разнесся под сводами храма вопль Аделинки…

Весь следующий день Аделинка не поднималась с постели. У нее болело вообще всё. Из Елоховской церкви их не просто выставили – вышибли такими пинищами, что до сих пор в ушах звенело. Аделинка поставила возле кровати бутылку «Мартини» и депрессивно отхлебывала глоток за глотком, отрешенно глядя в экран телевизора. Она мечтала только об одном: взять «настоящую блондинку» за шкирятник и утопить ее в самом глубоком унитазе, какой только найдется. К вечеру Аделинка вспомнила о завтрашнем экзамене и разревелась в подушку.
Утром она кое-как привела себя в относительный порядок и, припадая на обе ноги, доползла до джипа. Она ехала в институт и пыталась вспомнить примерное содержание экзаменационных билетов.
В институте царила примерно такая же тишина, как позавчера в Елоховской церкви, когда Олечка вышла на сцену. В коридорах не было ни души. Аудитория, где обычно сдавали экзамены, была пустой, словно голова Олечки. Аделинка прождала целый час, но ничего так и не началось. Наконец – ура, какое счастье – в конце коридора показалась староста группы Люся, и Аделинка накинулась на нее, как тигрица на добычу.
- Люськ!!! Чё за гниляк? Где народ, где препод, где экзамен???
Люся долго смотрела на Аделинку каким-то странным, загадочным взглядом, а после вдруг зашлась демоническим хохотом.
- Какой еще экзамен? Блин, Галимзянова, ты жжош!!! Экзамен позавчера был, ты на двое суток опоздала! Мировой рекорд, ха-а-а, ха-ха-ха!!! Ой, я не могу!!!
- А я могу, что ли??? – чувствуя, что вот-вот сойдет с ума, взвизгнула Аделинка. – Вот отстой!!! Разве экзамен не сегодня? Разве сегодня не четверг?
- Сегодня – пятница, а экзамен принимали в среду, - прохрюкала Люся, давясь от смеха. – Подруга, ты че – от Ольги вирус дебилизма подцепила? Девки, предохраняться же надо!
- Но… но она мне сказала, что позавчера был вторник и что экзамен в четверг…
- Обе дуры. Позавчера была среда и экзамен. А мы-то всё голову себе ломали – куда вы запропастились… Мугага-а-а-а-а!!!
И Люся, держась за живот, пошла дальше по своим делам, издевательски танцуя на ходу рэп вперемешку с хип-хопом.
Обхватив руками раскалывающуюся голову, Аделинка сползла по ближайшей стене. Прошло еще сорок минут, прежде чем она нашла в себе силы вытащить из сумочки мобилу и вызвать Олечкин номер. Кстати, автоматически отметила она, а «настоящая блондинка» вообще ведь не появилась. А вдруг то кадило, которым ей угодили по голове, вызвало какие-нибудь внутренние повреждения? Не мозга, конечно, но от такой плюхи и печенка могла отвалиться… Охваченная беспокойством за подругу, Аделинка вслушивалась в длинные гудки, издаваемые трубкой – один, другой, третий…
- Аллё, Адельк, ты? – послышался жизнерадостный голос Олечки.
- Ольга, ты где есть? Почему ты не явилась на экзамен? Хотя, неважно, мы всё равно его прозевали. Но куда ты, на хрен, пропала?
- Ой, Аделинк, ну я тут, в общем, эта-а-а… Короче, я тут у батюшки… - «Отец Сергий», - донеслось с заднего плана, - да, у Серёги, короче. Адельк, ты прикинь, да, я тут…
- Что. Ты. Там. Делаешь.
- Как – что? Исповедуюсь. Ты помнишь? Бабушка сказала – надо исповедоваться. А иначе я экзамен не сдам.
- Ты испо… что??? – у Аделинки поплыла и раздвоилась перед глазами дверь аудитории.
- Исповедуюсь, - повторила Олечка. – Это необходимо, потому что…
Наверняка увлекательное продолжение заглушил треск – трещала явно не самая новая кровать.
- Слышь, ты, олигофрениха!!! – заорала Аделинка. – Ты лучше ко мне приезжай, я тебя сама исповедую и такую свечку тебе поставлю!!! Прямо в ж…
На последнем слове она так стиснула пальцами мобилу, что из корпуса высыпались все внутренности, включая сим-карту…

0

3

- А-а-а… Ясно. – И Олечка быстро выбрала в записной книжке телефона нужное имя.

Запыхавшаяся, но сияющая ослепительной улыбкой Олечка – с прикольно завитой челкой, в самой короткой юбке с самым охерительным разрезом и в самой прозрачной кофточке влетела в аудиторию. Приемная комиссия встретила ее взглядами, в которых не было ничего человеческого.

- Здрасьте! Ой, извините, типа, пожалуйста, у меня каблук сломался, пришлось в ремонт отвезти. Я задержалась.

- Да. Вы задержались, и нехило, - злобно ответил профессор Мозгофак, выступавший в роли оппонента. В ожидании дипломницы он с девяти утра до половины второго дня оппонировал бутылке коньяка "Хенесси", полученной членами комиссии в качестве взятки еще на вчерашней защите. – Кстати, а почему вы только в одной туфле?

- Ой! Наверное, забыла ту, другую в мастерской забрать. Смешно, да? Зацените – бабки заплатила, а туфлю не взяла. Бывает же.

Старательно изображая походку Мерлин Монро, Олечка присоединилась к членам комиссии.

- Девушка, а за наш стол присаживаться нефига, - сделал ей замечание другой профессор, по фамилии Петрыщщ. – Идите, вон, за кафедру.

- Упс… - Олечка опрометью метнулась по указанному адресу. По бегу у нее еще в школе стояла круглая единица, а в одной туфле ей вообще бегалось очень плохо. С грохотом навернувшись на пол, Олечка пискнула "Ай!". Здание института сотряслось до самого фундамента, а в Олечкиной сумочке сработал убойный газовый баллончик. Члены комиссии ломанулись на хрен в коридор, кроме профессора Мозгофака – чисто в естественно-научных целях он вдохнул немного газа, и его тело с глухим стуком упало под стол.

- Итак, вы представили на наше рассмотрение работу по теме "Современная психология корпоративных отношений", - сказал доцент Гаццкий, когда газ выветрился, и действующие лица вновь собрались в аудитории. Мозгофака подняли и посадили на стул; он сидел весь синюшный и вообще ни на что не реагировал. – Не могли бы вы в двух словах обозначить центровые, так сказать, позиции вашей работы?

- Не-а, - Олечка послала любопытному доценту теплую улыбку. – Типа, а зачем?

- Скажите, а в какой области вы собираетесь применять полученные у нас знания? – осведомился профессор Петрыщщ.

Олечка пожала плечами.

- Ну, я пока не в курсах… В салоне красоты, наверное.

- Чем же, в таком случае, вызван ваш интерес к психологии корпоративных отношений?

- Блин, ну вы вопросы задаете, - распереживалась Олечка. – Я че-та даже не знаю…

- Ну зачем-то же вы эту тему выбрали, - среди студентов доцент Гаццкий был известен под погонялом "Гаццкий папа" за отличавшую его омерзительную въедливость. На Олечку он затаил зло еще с прошлого года – когда она пыталась выманить у него зачет посредством минета.

Олечка растерялась.

- Это ваще не я… - ляпнула она. После падения на пол неизвестная науке субстанция в ее белокурой голове расплескалась по стенкам черепушки. – То есть, типа, это не я ее выбрала, а она меня! То есть, не, че-та гоню. Короче, этот, как его, руководитель дипломного проекта мне ее придумал, - попыталась она исправить положение.

- Кстати, а где этот руководитель-то? – заинтересовался Гаццкий папа.

- Ефим Ефимыч в госпитале, инфарктик-с у них, - наябедничал профессор Петрыщщ.

Олечка тяжело вздохнула в сторону. С инфарктиком-с Ефим Ефимыч слег как раз три дня назад, когда она заявилась к нему домой и ошарашила препода вопросом: "А если, типа, я еще ничего не делала, че будет?".

- Хорошо, вот вы тут пишете, - паскудина Гаццкий так и горел желанием устроить самой тупой блондинке на всём факультете "сладкую жизнь", - что "ведущую роль в формировании устойчивых личностных контактов внутри корпорации являются сексуальные, а также половые связи". Вас не затруднит пояснить для нас эту глубокую мысль?

Лицо Олечки озарилось необычным, ВНУТРЕННИМ светом. О половых, а также сексуальных связях она могла говорить часами. С другой стороны, ей показалось несколько странным, почему Аделинка сочла нужным вставить этот тезис в ее работу.

- А-а-а… Э-эммм… Вау! Короче, вся мировая психология учит нас тому, что, - ("Нефигово я фразу завернула", - подумалось ей), - сексуальные связи регулярно имеют место в корпоративной культуре, а половые связи имеют место на полу в отсутствие более подходящего места!

Профессор Мозгофак рухнул обратно под стол. Доцент Гаццкий чуть не подавился смехом, хрюкнув так, что у него вылетела контактная линза; коллега Петрыщщ конвульсивно дохлебал из горла остатки коньяка. Даже флегматичный замдекана, которому вообще всё было до звезды – и тот проявил признаки оживления.

- А чего смешного-то? – обиженно спросила Олечка.

- Ничего-ничего, - замдекана поспешно отобрал у доцента Гаццкого работу студентки Фиалковской и пролистал ее в поисках наиболее уместного к цитированию в прямом эфире абзаца. – Хорошо, Ольга Юрьевна, а прокомментируйте, пожалуйста – или как вы там говорите-то… пли-и-и-и-з – вот этот постулат: "История зарождения и развития корпоративной психологии и культуры может быть прослежена на примере современного состояния таковых в рамках специально спланированных и последовательно проведенных исследовательских мероприятий". Если честно, я не совсем понял, что вы хотели сказать.

Если честно, Олечка тоже не совсем поняла. Вернее, из всего только что услышанного она запомнила только диковинное словечко "таковых".

- Каковых – таковых? – испуганно спросила она. – Извините, а не могли бы вы еще раз и помедленнее? Я из-за этого каблука вообще память потеряла.

Под столом тяжко, по-кабаньи засопел профессор Мозгофак.

- Ладно, - хихикнул замдекана. – В виду вашей, Ольга Юрьевна… ну, яркой индивидуальности, - (доцент Гаццкий дико заржал, отстрелив глазом вторую линзу), - давайте немного смягчим для вас условия. Разрешаю помощь зала.

- Чё? – не поняла Олечка.

- Звонок другу, блин! – умирая от хохота, пояснил доцент Гаццкий.

- А какому? – меланхолично спросила Олечка, вынимая из сумочки мобильник.

- Тому, который тебе эту дипломную написал, ОВЦА!!! – не выдержал профессор Петрыщщ.

- А-а-а… Ясно. – И Олечка быстро выбрала в записной книжке телефона нужное имя.
…Аделинка законно предавалась отсыпу после трудовой вахты – две ночи подряд она, не смыкая глаз, рожала для Олечки дипломную работу. После чего еще пришлось везти эту идиотину, тунеядку и халявщицу в институт (родаки в очередной раз запретили Олечке садиться за руль), причем она умудрилась по дороге обломать себе каблук и потребовался срочный заезд в ремонт обуви. Аделинка готова была на собственные деньги купить Олечке пару каких-нибудь тапок, но блондинка закапризничала, как малое дитё – хочу эти туфли, и точка, вот!

И вот, когда Аделинка мирно подремывала в "Лексусе" возле института, ее сотовый принялся выводить песенку из "Секса в большом городе", раз и навсегда назначенную Олечкиному номеру. Не открывая глаз, Аделинка нажала на "Ответить".

- У?

- Аделя, Адельк! Слушай, ты че-то так всё написала сложно, мы тут ни хрена ни во что не врубаемся.

- И что дальше? Мне прийти и помочь?

- А… извините, - Олечка обратилась к членам комиссии. – Можно, Аделинка сюда придет?

- Да-а-а ну-у-у-у ннаххх, - донеслось из-под стола.

- Нельзя, - занудным тоном отказал доцент Гаццкий. – Видите, коллега Мозгофак возражает.

- Аделя, они говорят – нельзя…

- ОЛЬГА!!! Ну-ка, ты дай мне того, кто там хуже всех врубается, я ему мозги-то прочищу!

- Адельк… вообще-то хуже всех врубаюсь я…

- А-а. Конечно. И как я сразу не догадалась. Тебе чистить, увы, нечего. И в чем непонятка?

- Да вот, тут… - Олечка выбралась из-за кафедры, дабы лично воспроизвести Аделинке проблемный абзац. Ясное дело, что по пути к столу приемной комиссии она не могла не плюхнуться, подвернув единственный каблук. Мобильный выскользнул у нее из руки и доехал до самой двери, скребясь микрофоном по паркетинам. Аделинка прочистила ухо пальцем и отрубила связь. Если Ольге понадобится, перезвонит еще раз.

- Всё-всё-всё, отбой! – скомандовал замдекана, глядя, как Олечка беспомощно барахтается на полу. – Коллега Гаццкий, вы бы помогли девушке подняться, что ли…

- Не могу. Я линзы потерял, - пожаловался доцент Гаццкий.

- Понятно. – Замдекану действительно было хорошо понятно, что вся защита студентки Фиалковской будет состоять из разнообразных веселеньких падений при подворачивании каблука. Неплохо бы как-нибудь защитить от этой маньячки пол, пока она его весь не распахала. С чувством внутреннего содрогания замдекана наблюдал за Олечкой, отправившейся подобрать покинувший ее мобильник, а после вернувшейся "в стойло" за кафедру.

Профессор Петрыщщ, от всей души желавший хоть чем-то помочь делу, взял Олечкину работу и опасно приблизился к кафедре, на ходу пробегая взглядом текст.

- Скажите, Ольга Юрьевна, - обратился он к Олечке. – А вот у вас упоминается термин "психодевиационная перверсия". Поясните, его значение, - он оглянулся на замдекана и с ухмылочкой добавил, - пли-и-и-и-из.

- Психо… КАКАЯ-КАКАЯ перверсия??? – доцент Гаццкий успел уже наощупь отыскать одну из линз, но от неожиданности едва не вставил ее себе в среднее ухо.

- Вот я и пытаюсь понять – какая, - сказал Петрыщщ. – Вам повторить вопрос, Ольга Юрьевна?

- Во жесть… - пробормотала Олечка. – Не, типа, не надо. Я, типа, его поняла. Ну, перверсия – это ж когда папа с дочкой, или там… брат с сеструхой.

- Это – инцест, - поправил замдекана. Что-то подсказывало ему, что надо завязывать с этой бодягой, и побыстрее. Но мощный охотничий инстинкт опытного препода настоятельно требовал заставить "настоящую блондинку" вразумительно ответить хотя бы на один вопрос.

- Вау, точняк, это – инцест! – Олечка всплеснула руками и опрокинула кафедру на ноги профессору Петрыщщу. Петрыщщ немедленно заорал носорогом. Замдекана схватился за голову: ну знал же он, что всё это херово закончится. Доцент Гаццкий, почти уже справившийся с контактной линзой, наконец-таки засунул ее… себе в нос.

- Я тебе, дура косолапая, ща такой инцест устрою!!!!!! – орал профессор Петрыщщ, исступленно скача по аудитории. Его еле успокоили и складировали в углу, где он мог, никому особо не мешая, причитать над полученными им жуткими, несовместимыми с жизнедеятельностью организма повреждениями новых ботинок. Затем потратили некоторое время на извлечение контактной линзы, которая, судя по всему, решила навечно прописаться в левой ноздре доцента Гаццкого. Олечка оказала посильную помощь, но была немедленно изгнана замдеканом, потому что при ее содействии линза чуть не сбежала Гаццкому в носоглотку. Наконец, оставшиеся в строю члены комиссии сошлись на том, что Олечка вслух зачитывает с листа список использованной литературы, после чего комиссия проводит тайное голосование, по результатам которого дипломная объявляется защищенной. Или, если дипломница Фиалковская, например, не справится с этим заданием – незащищенной.

Олечка справилась блестяще. Взяв в руки распечатку, сделанную на Аделинкином принтере, она громко и с выражением зачитала:

- Дипломная работа Фиалковской О.Ю., пятый курс, третья группа, руководитель…

- Не титульный лист, а список литературы! – вызверился доцент Гаццкий, чья носоглотка до сих пор ощущала пробирающуюся сверху вниз контактную линзу.

- А откуда я знаю, где он есть? – Олечка начала психовать. У нее было стойкое ощущение, что ее злостно "валят".

- Посмотрите в конце, наверняка он там, - посоветовал умудренный жизнью замдекана.

Пролистав свою работу до конца, Олечка обнаружила требуемое. Заботливо составленный Аделинкой, список занимал две с половиной страницы.

- Ой, - упавшим голосом сказала Олечка. – Че-та как-то много… Ниасилю.
- Аделькин, Аделя! Слушай, ну я, в общем, кончила…

- А-фи-геть. И сколько раз?

- Ну, типа, меня уже выгнали, а щас они там совещаются. Типа, сколько мне поставить – четыре или пять.

- Ты уверена, что именно четыре или пять? А не один или ноль?

- Да ты че, Аделя, всё прошло пучком. Иди сюда и поддерживай меня морально, потому что меня колбасит, плющит и таращит.

Потягиваясь, Аделинка вылезла из "Лексуса", и, прихватив несколько бутылок виски в пакете плюс пачку долларов, полученную от Олечкиной мамы на взятки, отправилась оказывать Олечке моральную поддержку.
Члены комиссии обсуждали непростую сложившуюся ситуацию. С этой целью даже был реанимирован профессор Мозгофак.

- Я считаю, что дипломная не защищена по полной программе, - высказал мнение доцент Гаццкий.

- И каким, интересно, языком вы собираетесь это ей объяснить? – язвительно осведомился профессор Петрыщщ, всё еще оплакивавший свои ботинки. – Она же понимает только "пли-и-из" и "нипадеццки".

- Вашу мать, да поставьте ей трояк с двумя минусами и чтобы я ее больше никогда не видел! – взмолился профессор Мозгофак. – Вы что, хотите, чтобы она осенью пересдавать явилась? Жить надоело?

- Такие вещи забесплатно не делаются, - тонко намекнул замдекана.

- А вы это лучше ей самой и скажите, - посоветовал профессор Петрыщщ. – Может, она просто не догадывается…

Дверь аудитории открылась и пропустила внутрь Аделинку.

- Всем привет! – поздоровалась она, весело помахивая пакетом. – Ну, как делишки?

- Если вы про свою подругу, то низачет, - сообщил доцент Гаццкий.

- Я так и думала. Хорошо, тогда приступим к раздаче слонов.

Из коридора донеслось негромкое "бух!" - это Олечка, в волнении прохаживающаяся туда-сюда, подвернула каблук.
- Аделя, Адельк! А я туфлю в мастерской забыла… Как думаешь – карма?

- Думаю, тупизм. И че ты постоянно всё списываешь на карму?

- Кстати, ходить жутко неудобно.

- Ну и сняла бы вторую, че стесняешься. Все свои.

- Адельк, я ж всё-таки дипломную защищаю. Без туфлей я буду выглядеть, как полная дура.

- А в одной туфле ты не выглядишь, как полная дура?

- Адель, а эта-а… Слушай, а ты мне там про сексуальные отношения написала, что они, типа, способствуют формированию и всё такое. А че, в натуре, да?

Аделинка взяла подругу за подбородок и развернула ее мордашкой к себе.

- Малыш, ты меня волнуешь. Причем реально. Какие еще сексуальные отношения? Уй, блин, всё, доперло! Это меня муж подменял иногда, когда я кофе ходила пить. Наверное, его работа. То-то я еще удивилась, откуда в списке литературы "Война и мир" оказалась.

- А-а… Тогда ладно. Адель, как думаешь, они мою дипломную примут?

- Ольга, это не твоя, а МОЯ дипломная. Они просто обязаны ее принять.
- В общем, так, - замдекана пересчитал полученную взятку и небрежно опустил ее в карман пиджака. – Предлагаю дипломную работу засчитать, поставить оценку "четыре" и отпустить студентку Фиалковскую на свободу с чистой совестью. Кто "за"?

Над столом поднялось сразу восемь рук.

- Вот и зашибись, - подвел итоги замдекана. – Коллега Гаццкий, вы тут самый продвинутый, знаете молодежный сленг, так что вам и сочинять заключение. Чем быстрее вы всё сделаете, тем быстрее пойдем в деканат квасить, - и замдекана алчно опустил лицо в пакет с вискарём.
Вскоре заключение было готово. Оно гласило:

"Приемная комиссия в составе (фамилии, имена, отчества) рассмотрела дипломную работу Фиалковской О.Ю.

Камменты: креатив – кг. В целом – ниасилили. Тема сисек не раскрыта. Аффтара – фтопку.

Оценка: читыри (4).

Галимзяновой Аделине – па-любому пишы исчо! Уже начинает получацца".

0

4

1. Q: Как называют блондинку с половиной мозга?
A: Одаренной

2. Q: Как погибают клетки мозга блондинки?
A: В одиночестве

3. Q: Как называется, когда блондинка красится под брюнетку?
A: Искусственный интеллект

4. Q: Что говорит правая нога блондинки левой?
A: Ничего. Они никогда не встречаются.

5. Q: Каково высшее достижение психики блондинки?
A: Присутствие в теле.

6. Q: Как добиться, чтобы у блондинки загорелись глаза?
A: Посветить фонариком в ухо.

7. Q: Почему блондинкам не дают обеденного перерыва?
A: Слишком долго учить их заново.

8. Q: Какая разница между блондинкой и компьютером?
A: Информацию в компьютер достаточно ввести только один раз.

9. Q: Что блондинка думает о новом компьютере?
A: Он ей не нравится: не ловит 9-й канал.

10. Q: Зачем блондинки носят подплечники?
A: (Качая головой из стороны в сторону?) Я не знаю!

11. Q: Как убить блондинку?
A: Воткните гвозди ей в подплечники.

12. Q: Как блондинки прокалывают уши?
A: Втыкают кнопки в подплечники.

13. Q: Почему блондинки не пьют растворимый кофе в пакетиках?
A: Не могут понять, как в такой пакетик влезает две чашки воды.

14. Q: Почему блондинки не едят соленые огурцы?
A: Голова в банку не пролезает.

15. Q: Почему блондинки не едят бананы?
A1: Не могут найти "молнию".

16. Q: Что блондинка кладет за уши, чтобы стать более привлекательной?
A: Лодыжки.

17. Q: Почему блондинки красятся зеленой помадой?
A: Красный цвет означает "стоп, не то отверстие".

18. Q: Как узнать, что в ваш холодильник заглядывала блондинка?
A: Помада на огурцах.

19. Q: Почему блондинки в Сан-Франциско не носят короткие черные мини-юбки?
A: Яйца видно!

20. Q: Почему блондинки водят БМВ?
A: Они могут это произнести.

21. Q: Почему у блондинок аббревиатура TGIF на туфлях?
A: Toes Go In First. (Сначала вставьте пальцы)

22. Q: Почему у блондинок аббревиатура TGIF на блузках?
A: Tits Go In Front. (Грудь должна быть спереди)

23. Q: Как называется брюнетка между двух блондинок?
A: Интерпретатор.

24. Q: Как называется блондинка между двух брюнеток?
A: Умственный блок.

25. Q: Как заставить блондинку изменить мнение?
A1: Подуть ей в ухо.
A2: Купить ей еще пива.

26. Q: Что блондинка сначала делает утром?
A1: Представляется.
A2: Уходит домой.

27. Q: Что блондинка делает после секса?
A: Открывает дверцу машины.

28. Q: Как блондинка включает свет после секса?
A: Открывает дверцу машины.

29. Q: Что хуже всего в сексе с блондинкой?
A: Неудобные сиденья.

30. Q: Что говорит блондинка после секса?
A1: "Спасибо, парни!"
A2: "Ребята, вы все играете в одной группе?"
A3: "Вы все играете за одну команду?"
A4: "Кто все эти парни?"

31. Q: Почему у блондинок проблемы с оргазмом?
A: (Кого это волнует)

32. Q: Как узнать, когда блондинка испытывает оргазм?
A1: Она роняет пилку для ногтей.
A2: (Кого это волнует)
A3: Она говорит "Следующий!"
A4: Следующий в очереди хлопает вас по плечу
A6: (Действительно, кого это волнует?)
A7: Батарейки сели.

33. Q: Как называется, когда одна блондинка дует в ухо другой?
A: Data transfer.

34. Q: Что говорит блондин, видя табличку с именем на груди официантки?
A: "Дебби... Очень мило! А как зовут другую?"

35. Q: Сколько блондинок нужно, чтобы ввинтить лампочку?
A1: "Что такое лампочка?"
A2: Одна. Она держит лампочку, а мир вращается вокруг нее.
A3: Две. Одна держит Diet Рeрsi, другая кричит: "Daaady!"
36. Q: Почему нет тупых брюнеток?
A: Пероксид.

37. Q: Что говорит блондинка, когда родит?
A: Гм, вы уверены, что он мой?

38. Q: Как называется, когда 10 блондинок стоят ухо к уху?
A: Аэродинамическая труба.

39. Q: Как называется, когда 15 блондинок стоят в круг?
A: Синхрофазотрон.

40. Q: Зачем блондинка перелезает через стеклянную стену?
A: Посмотреть, что за ней.

41. Q: Что делать, когда блондинка кидает в вас гранату?
A: Выдернуть кольцо и бросить назад.

42. Q: Если блондинка и брюнетка упадут с крыши, кто разобьется раньше?
A: Брюнетка. Блондинка остановится и будет спрашивать направление.

43. Q: Что будет, если блондинка заболеет болезнью Альцгеймера?
A: Ее IQ вырастет!

44. Q: Чем отличается блондинка от Рorshe?
A: Рorshe не нужно представлять друзьям.

45. Q: Чем отличается блондинка от зубной щетки?
A: Даже лучшему другу вы не дадите пользоваться вашей зубной щеткой.

46. Q: Чем отличается блондинка от шара для боулинга?
A1: В шар можно засунуть только три пальца.
A2: Разницы нет. Оба круглые, у обоих по три отверстия.

47. Q: Какая разница между блондинкой и "Титаником"?
A: Известно, сколько человек погибло на "Титанике".

48. Q: Какая разница между блондинкой и телефоном?
A: Пользование телефоном стоит 30 центов.

49. Q: Какая разница между блондинкой и великим герцогом Йоркским?
A: У герцога было всего 10000 людей.

50. Q: Что общего у бутылки пива и у блондинки?
A: У обеих пустота над горлышком.

51. Q: Что вы получите, если "дадите пенни за мысли" (пословица) блондинки?
A: Сдачу.

52. Q: Как блондинка будет убивать птицу?
A: Бросит ее с обрыва.

53. Q: Как блондинка будет убивать рыбу?
A: Утопит.

54. Q: Почему блондинка так обрадуется, когда закончит головоломку за 6 месяцев?
A: Потому что на коробке было написано "От 2 до 4 лет"

55. Q: Что вы скажете, увидев блондинку без рук и ног?
A: "Какая грудь!"

56. Q: Чем можно занять блондинку на несколько часов?
A: Написать на листке бумаги с обеих сторон "Переверни".

57. Q: Почему блондинки всегда умирают, не дождавшись помощи?
A: Они всегда забывают "1-1" в "9-1-1"

58. Q: Что можно увидеть в глазах блондинки?
A: Заднюю стенку черепа.

59. Q: Как заставить блондинку смеяться в понедельник утром?
A: Рассказать ей анекдот в пятницу вечером.

60. Q: Почему Бог создал блондинок?
A: Овца не может принести пиво из холодильника.

61. Q: Почему блондинки возят завтрак в прозрачных пакетах?
A1: Чтобы можно было узнать, утро или вечер.
A2: Чтобы в метро знать, на работу едешь или домой.

62. Q: Что такое: черное, растрепанное, с потолка свисает?
A: Электрик-блондин.

63. Q: Почему шутки о блондинках такие короткие?
A1: Чтобы брюнетки могли их запомнить.
A3: Чтобы мужчины могли их понимать.

64. Q: Как узнать, что блондинка готовила шоколадное печенье?
A: По всему полу валяются обертки от M&M's

65. Q: Чем отличается унитаз от блондинки?
A: Он не ходит за вами везде, после того как вы им пользовались.

66. Q: Чем отличается блондинка от тележки в супермаркете?
A: У тележки есть собственное мнение.

67. Q: Что ответит блондинка, если спросить, работает ли мигалка?
A: Работает. Не работает. Работает. Не работает...

68. Q: Почему две блондинки замерзли в автомобиле в авто-кинотеатре?
A: Приехали посмотреть фильм "Закрыто на зиму"

69. Q: Какой хронический дефект речи у блондинок?
A: Не умеют говорить "нет"

70. Q: Как называется блондинка в ВУЗе?
A: Посетитель.

71. Q: Как можно узнать, работает ли в офисе блондинка?
A: По кровати в кладовке и улыбкам от уха до уха на лицах боссов.

72. Q: Когда законно стрелять блондинке в голову?
A: Когда у вас есть насос, чтобы снова надуть ее.

73. Q: Как измерить уровень интеллекта блондинки?
A: Воткнуть манометр в ухо

0

5

Заебала, заебала, заебала лимита - квакал лягушонок, быстро открывая и закрывая большой рот.
- Его подобрали на улице, помыли, накормили, машину ему купили! – вторил огромный гиппопотам – Машину, Б**дь! И не какую-нибудь там, а девяносто девятую, новую, цвет металлик, европанель, стеклоподъемника два! Крыша над головой есть, денег дают, двести баксов, между прочим! Сиди, работай, чего еще надо? Так нет же, бабу ему теперь подавай! Тебе что, Москва медом намазана?! Захотел – получил?! Или не ты у нас работаешь, а мы к тебе нанялись телок подтаскивать?! Слышь, Лягух, мож я чета не всасываю, но сдается мне, что фраер этот нас за сутерков позорных держит.
- Гиппо, въеби ему в табло для ускорения, и пусть обратно пиздует в свой Мухосранск инженером-технологом на заводе за полторы штуки деревянных.

В углу огромного зала, образованного трехкомнатной квартирой и присоединенной к ней двушкой, в которых снесли почти все перегородки, с настоящим бассейном в центре, понурив голову, стоял невзрачный человек среднего роста лет тридцати пяти, в домашних тапочках на босу ногу, поношенных брюках и засаленном на рукавах мешковатом пиджаке, под которым виднелась мятая с потными разводами футболка. Выслушав обращенные к нему гневные тирады, он, не поднимая глаз, снова забубнил:
-Пашу на вас уже третий год как проклятый, имею право на личную жизнь. Да, хочу познакомиться с хорошей женщиной. А еще зарплату прибавьте, дайте один выходной в неделю хотя бы, а не то… не то… - человек замялся.

-Ну.., договаривай – бегемот угрожающе приподнялся на коротких массивных ногах.
Инженер неожиданно выпрямился, вперил взгляд в огромных размеров чешскую хрустальную люстру, свисавшую с потолка, и, словно испугавшись собственной смелости, визгливо крикнул:
- Открою свое турагенство. И название придумал, «Пальма на зака…».
- Сссука неблагодарная! – одним прыжком лягушонок достиг лица инженера, размазался по нему буро-зеленой кляксой и стал наотмашь хлестать перепончатой лапой по небритым щекам– вот тебе «пальма», вот тебе «на закате»!
Человек не защищался, лишь пытался втянуть голову в шею словно черепаха. Бегемоту, взбешенному не меньше лягушонка, показалось, что сейчас голова полностью исчезнет под пиджаком, и он даже инстинктивно раскрыл пасть, чтобы откусить эту тупую наглую башку, но овладел собой. Понаблюдав еще с полминуты над экзекуцией, зверь негромко сказал: «Ладно, Лягух, хватит с него, отвали». Но лягушонок вошел в раж и продолжал исступленно мордовать вконец обмякшего инженера.
- Отвали, Б**дь, я сказал! – точно выверенный удар отбросил лягушонка в бассейн, – тоже мне, Дон Корлеоне х**в.

-Значит, свой бизнес открыть решил, лимита подзаборная? – бегемот вплотную приблизился к инженеру – а регистрацию продлевать кто будет? Из мусарни вытаскивать? А начальный капитал откуда, ты хоть об этом подумал?
- Я не лимита, а такой же гражданин РФ, как и вы – воспрянул инженер - по Конституции имею право на свободу передвижения и места жительства.
-Смотри, какой грамотный. Якобинец, б*я, и где такого набрался? – обрел дар речи лягушонок, забравшись на крохотный островок, сооруженный у края бассейна специально для него армянскими гастербайтерами, из настоящих кораллов, привезенных контрабандой с австралийского шельфа – а слабо это все мусору в глаза на улице сказать?! Ась?!

Инженер не нашелся что ответить и угрюмо потупился.
- И правильно вас, чмошников, в Москву не пускают – подхватил бегемот - вы ж тут все засрете, вы ж, бл**ь, эти, потомки пролетариев, голодранцы рабоче-крестьянские, то ли дело мы с Лягухом. Его предки до революции в Сокольниках на болоте обитали. А мои с основания зоопарка в Москве живут. Император всея Руси лично из Африки пригласил. Кстати, бабушка рассказывала, что мы дальние родственники самого Пушкина, слышь, ты, недоумок.

- Погоди Гиппо, я кажись понял, наш инжинеришко - демократ, мож его в таком разе с Новодворской познакомить, Валерией Ильиничной? А че, баба в теле, ума палата, незамужем, прописка опять же московская? Или с Еленой Боннер – золотая вдовушка. Они найдут общий язык, будут на ночь друг другу Декларацию независимости читать. Не, ну ты представь, Гиппо? – земноводное, довольное своей шуткой, погрузилось в воду по глаза и забулькало, пуская вокруг себя большие, переливающиеся в свете люстры, пузыри.
- Бизнес опять же, турагенство – продолжал бегемот – ты думаешь, это так просто? Мы тебя взяли, отмыли от грязи, посадили за компьютер, показали как сайт делать, а почему? Думаешь, мы сами не можем, иль ты незаменимый какой? Да просто по клаве стучать несподручно нам. У этого распиздяя – бегемот кивнул на лягушонка - перепонки на пальцах, ну а я, сам понимаешь, для меня вся клавиатура как одна маленькая кнопочка. Да и в жигуле разъездном мне как-то несолидно. А если не хочешь, другого найдем, помоложе и пошустрее, даже бесплатно работать будет, просто за хавчик и комнату.

- Вот и ищите, а меня зарплата не устраивает – тихо и уже как-то неубедительно произнес инженер.
- Ага! – бегемот упивался легкой победой – значит, ты думаешь, щас такой же сайтик захуяришь, и давай бабло грести лопатой? Делов-то, от клиента заказик принял, капусту взял, наварчик отложил, тур ему купил и сиди в х** не дуй, да?! Все на автомате типо? А ты подумал, сколько лет мы с Лягухом угробили, чтобы дело на ноги поставить, как от бандюков и ОБЭПа отбивались, как экономили на всем, даже на жратве? Я! Я на жратве экономил! А ты знаешь, сколько мне жрать надо?! Это Лягух, задрот, пару-тройку комариков и муху навозную за день слопает и сыт.
- За задрота ответишь, мух после говна не ем – лягушонок восседал на своем острове как на троне, ноздри его раздувались, глаза выпучились от негодования – распизделся, тварь жирная, «сколько сил угробили… от бандюков отбивались…». Да если бы не матушка моя, Лягушка-путешественница знаменитая, сидел бы ты до сих пор в своем корыте в зоопарке как клоун на представлении иль таращился б на фигурки гавняные Церетели. Просто пофартило, что матушка случайно упала тебе прямо в пасть, когда летела в бизнес-тур. Как мороженое, которое тебе там дети кидали, и которое ты как лох с оберткой жрал. Хорошо, что мамку так же не оприходовал. Ну, а познакомились когда, она тебя в дело и взяла в качестве живой рекламы, раскручивать свой новый тур «Сафари в саванне». Это мы с ней весь бизнес наладили, а ты на готовенькое сел. И хата эта моя. Ты до сих пор в зоопарке прописан – в паспорт свой давно не глядел? Не доставай, я скажу: ул. Красная пресня, 1, сектор 2, вольер №5, смена воды один раз в месяц, удобства на улице, бугагагагага – лягушонок снова зашелся смехом. Он считал себя очень остроумным.
- Заткни ебальник – бегемот был явно уязвлен – мажорик ссанный, только и знал, что на материнские деньги по кабакам шляться, да хохлушек с Ленинградки из луж после дождя таскать. Эх, сучонок неблагодарный, я ведь тебя еще головастиком помню, когда ты в банке на подоконнике жил, на съемной хате. Надо было тебя тогда в унитаз спустить… А то, что жизнь тебе спас в Париже, помнишь? А вот матушку нашу не уберег… эх, Лягуша…– бегемот стал часто моргать и захлюпал носом.
- Ладно, Гиппо, не будем об этом - лягушонку были явно неприятны воспоминания о том роковом пробном туре во Францию, когда верный бегемот чудом отбил его от толпы, а матушка была зверски зажарена и съедена клошарами под мостом через Сену прямо напротив Эйфелевой башни – суки франузские, лягушек жрут, а пидары у них на улицах в открытую целуются, фу, мерзота, ненавижу.

Ну так как со мной-то? – решил подать голос инженер, то ли увидев, что партнеры по бизнесу смягчились, то ли отозвавшись на часто употребляемое по отношению к себе слово «пидар».

-Бабу, говоришь, хочешь? – громко высморкавшись, спросил бегемот – ну так выпиши себе из своего Ебуньково кого-нить, будет нам заодно бассейн чистить.
-Я москвичку хочу, с жильем, перспективой – робко возразил инженер.
-Смотри-ка - усмехнулся лягушонок – дерьмакрат, а туда же, москвичку ему подавай. А сам закадрить не можешь? Ты ж вечерами свободен, снимай да приводи сюда, покажешь нам пип-шоу.
-Не могу, или тупые попадаются, или страшные, да и денег мало понты кидать.
-Да, найти нормальную бабу это проблема – вздохнул бегемот, и все трое замолчали. Впервые мужчины думали одинаково.
-Ладно, не ссы, ты имеешь дело с Лягухом – сказал Лягух - грозой ночных клубов и казино, звездой столичных тусовок. Подыщем вариант, достойный тебя. Ну и нас чтоб не позорил.
-В натуре, найди ты ему эту, как ее – бегемот завертел ушами, подыскивая нужное слово – спутницу жизни. Ну хотя бы ради меня, Ляг.
-Гиппо, ты ж меня знаешь, уж по этой части мне равных нет. Кстати, тебе какую, типа Марии Шараповой или типа Жанны Фриске – подъебнул инженера лягушонок.
- Без разницы… - инженер слегка зарделся - впрочем нет, Шарапова не пойдет, она же блондинка, глупая наверное, да и молодая еще, лучше Фриске.
- Ну все б*я, инженер согласен, осталось уговорить Фриске – заржал бегемот – Ляго, ты только Шараповой ничего не говори, а то она расстроится и в свой пинг-понг играть не сможет.
- Жжош Гиппо, беспесды жжош – лягушонок от смеха перевернулся на спину, задрыгал лапками и сполз в воду.
Из квартиры снизу раздались громкие стуки по батарее. Когда смеялся бегемот, там сыпалась штукатурка.

Через неделю лягушонок, в шикарном костюме, распространяя вокруг себя запах дорого парфюма, занес в квартиру небольшую коробку с дырочками. Перемигнувшись с бегемотом, окликнул инженера:
- Сюда иди, Билгейц залупадрищенский, сбылись твои мечты.
- Что там? – инженер был явно заинтригован, он никогда не получал подарков от своих работодателей.
- Не что, а кто, невеста твоя! – и Лягух торжественно открыл коробку. Внутри сидела здоровенная лягушка.
- Да не – инженер попятился – Лягух, я ж не ты, я с ней не могу.
- Идиот, тебе мама в детстве сказки рассказывала? Про царевну-лягушку? Поцелуй ее и «оборотится она красавицей писаной», а по мне она и так высший класс, прям щас бы с ней на островок…, ну уж ладно, для ценного работника ничего не жалко.
- Так это сказка, хотя с другой стороны, если вы, будучи живо…короче, разговариваете как люди и имеете бизнес, то… почему бы и нет.
Инженер подошел к лягушке, осторожно взял ее на руки, приблизил к губам и поцеловал в бугристую кожу. Потом положил лягушку на пол, выпрямился и посмотрел на предпринимателей, ожидая услышать очередную грубую шутку. Но те оставались серьезны и молчали. В полной тишине раздался звук лопающейся кожи. Опустив глаза, инженер увидел, как из лягушки, словно из личинки, вылупляется новое существо, покрытое каким-то коконом в виде паутины, и быстро растет. Когда существо достигло размеров человека, инженеру показалось, что под коконом виднеется тело прекрасной женщины. Он уже было протянул к ней руки, чтобы освободить от пут, но потом передумал, потому что кокон продолжал увеличиваться. Наконец он стал габаритами с небольшой внедорожник. Оболочка кокона свернулась и клочьями упала на паркет. Всеобщему взору предстала симпатичная лоснящаяся крутозадая бегемотиха. Покачивая упругими ляжками, она подошла к бортику бассейна, обнюхала его и, довольно хрюкнув, грациозно погрузилась в воду.
- Ну, как? – поинтересовался у инженера Гиппо – все как ты хотел, высокая брюнетка, прописка московская, ул. Красная Пресня, 1…
- Спасибо, не надо - перебил его инженер – пойду лучше поработаю.
- Вот теперь я точно знаю, что ты мудаг – сказал бегемот – ничего не смыслишь в столичных девушках. Иди, иди, поработай, через годик заработаешь на билет для крали из своего ху**о-Кукуево. О москвичках даже не мечтай, тут тебе никто не даст, москвички любят успешных мужчин.
Лягошманский, с**ко, колись, морда жидовская, где ты таких классных телок находишь?

Гиппопотам обильно побрызгал себя одеколоном, переоделся в свои лучшие бермуды, купленные за четыреста долларов на Гаваях, картинно облокотился о бортик бассейна и уверенно положил холеную переднюю ногу на соблазнительно изгибающийся круп молодой бегемотихи. Девушка не отстранилась. Ей нравились сильные успешные мужчины

0

6

Сидят блондинка и адвокат в самолете. Адвокат предлагает девушке поиграть в простую игру - чтобы не было скучно. Блондинка отказывается - она устала и хочет спать. Адвокат настаивает на игре:
- Вы увидите, это совсем просто. Я задаю вам вопрос, если вы не знаете ответа, вы платите мне 5 долларов, и наоборот.
Она опять отказывается.
- Ну хорошо, - говорит адвокат, - изменим правила: если я не смогу ответить на ваш вопрос, я заплачу вам 500 долларов; а наоборот - вы мне только 5.
Тогда девушка соглашается. Адвокат спрашивает ее, сколько километров между Землей и Луной. Молча, она достает 5 долларов, отдает ему и спрашивает в свою очередь:
- Что поднимается в гору на трех ногах, а обратно спускается на четырех?
Адвокат думает долго, берет свой ноутбук, пытается найти что-нибудь полезное в Интернете, потом звонит друзьям - все зря. Через два часа он будит блондинку и отдает ей 500 баксов. Она их берет и снова устраивается спать. Он расталкивает ее и спрашивает:
- И каков же ответ?
Она молча берет свою сумку, отдает адвокату 5 долларов и засыпает.

Марси на Занозе

0

7

Купили две блондинки себе хомячков. Принесли
домой. Одна спрашивает другую:
- Слушай, а как мы их отличать будем?
- Давай, я своему оторву лапку. У моего будет 3
лапки, а у твоего 4.
Так они и решили. Ночью одному хомячку стало обидно, что у него 3 лапки, и он отгрыз другому одну.
Наутро блондинки встают - оба хомячка с 3-мя лапками. Решили, что одномуеще одну оторвут. Ночью хомячку стало опять обидно, и он снова отгрыздругому лапку.

И такая история повторялась каждую ночь, пока от хомячков не осталось туловище и голова. Тут одна блондинка говорит:

-И как же нам теперь их отличать?

-Слушай, а давай твой черненький, а мой беленький...

Марси на Занозе

0

8

Малахов(М) ведёт передачу на тему "Блондинки не дуры"
Всех блондинок страны представляет Дана Борисова(Д), в студии одни блондинки(Б), болеющие за Дану
- Даночка , сосредоточьтесь, на вас смотрят все блондинки страны!!! Только сегодня и здесь Вы сможете доказать, что блондинки не дуры!
Итак, внимание вопрос!!!
Дана!!! Сколько будет дважды два?
- Три?
- Даночка, я, конечно понимаю, как Вы волнуетесь, такая ответственность на Ваших плечах...
Студия(одни блондинки):
- Дайте ей шанс! Дайте ей шанс!
М. - Даночка! По просьбе всей аудитории в студии я ещё раз задаю Вам контрольный вопрос:
Сколько будет два-жды два?
Д. - Пять?
М.(с изрядной долей отчаяния в голосе)
- Это неправильный ответ!
Аудитория:
- Дайте ей шанс! Дайте ей шанс!
М. - Даночка!!!! Я понимаю, что вся страна смотрит на вас и груз ответственности давит на Ваши хрупкие плечи, но СОСРЕДОТОЧТЕСЬ!!!
В последний раз(с отчаянием и едва прикрытым сарказмом) я Вас спрашиваю!!! Сколько будет ДВА(поднимает два пальца на правой руке) ЖДЫ ДВА(поднимает два пальца на левой и присоединяет к правой, демонстрируя получившееся количество пальцев Дане)?!!!!!
Дана (робко и неуверенно с вопросительно-просительной интонацией)
- Четыре?
Студия:
- ДАЙТЕ ЕЙ ШАНС! ДАЙТЕ ЕЙ ШАНС!!!

0

9

Сегодня на парковке возле супермаркета. Парковка имеет уклон, и машины стоят поперек уклона. Девушка, эффектная брюнетка, перегрузив пакеты в машину, чтоб выехать откатывает тележку вбок от машины, в сторону повышения уклона и идет к водительской двери. Тележка в соответствии с законами физики катится и стукается о машину. Девушка оборачивается, удивленно смотрит на тележку. Откатывает ее еще раз. Отпускает ручку. Тележка опять катится к машине. Она со злобой отпихивает ее, но результат как понятно тот же. Я, в шапке Деда мороза и с бородой (в остальном в гражданском) обращаюсь
к ней:
- Девушка, вроде вы не блондинка, вы бы ее (тележку) вниз откатили.
На что получаю супер ответ:
- А я крашенная!

0

10

Аделинка умирала.
Умирала тяжело и мучительно. Перед смертью испытывая невообразимые страдания.
- О-о-о!!! – застонала она, закидывая ноги на спинку дивана. – Как мне плохо, как мне хреново. У меня сейчас всё отвалится.
- Как понять – всё? – уточнила Зина Лашеврез, заехавшая в гости на рюмку коктейля.
- Так и понимай! – огрызнулась Аделинка. – Руки, ноги, голова и копчик.
- То есть, останется одно туловище, - Зина хихикнула. – Слушай, Адель, вот объясни мне, почему я никогда не устаю, хотя единственная из вашей компании должна зарабатывать себе на жизнь? Ты лежишь и умираешь, Кристабель говорит, что на ней кирпичи возили, а Циалковская… кстати, где она есть-то?
Аделинка хрюкнула в подушку. Ей никогда не приходило в голову обозвать Фиалковскую «Циалковской», хотя созвучие, казалось бы, так и напрашивалось.
- Скоро сюда подтянется. Она звонила. Насчет Кристабели я как раз не знаю, какие там кирпичи на ней возили… если только всю ночь бутылку с вискарём со стола поднимала. А я, между прочем, двое суток за рулем просидела – тебе, Зинка, такая работа в страшном сне не виделась. Ты хоть за свои приколы над мирным населением зарплату получаешь… мне бы кто заплатил.
- Автопробег «Москва-Мелитополь»? – понимающе кивнула Зина.
- Ага, если бы. Дядя из Казани приехал, и мне пришлось его по делам возить. А то у нас тут других водителей нет.
- Адель, ты такая альтруистка – я просто млею, - восхитилась Зина, критически рассматривая «умирающую».
- Иди ты в баню, «Дорогая Зина». Да еще дядя какой-то с катушек съехавший – чуть где людей увидит, начинает по-татарски во всю глотку орать. Я хоть сама татарка, но мне этот язык не нравится, а прикинь, как народ реагировал! Нас два раза ваще чуть не грохнули. Самое смешное – дядя татарский хуже меня знает, а я только два слова связать могу, и на хрен тогда все эти понты? Вот ты же не разговариваешь в общественных местах по-французски?
- Я в третьем поколении, а в школе немецкий учила. Да ладно, расслабься. Дядя ведь отвалил уже? Вот и наслаждайся жизнью.
- Расслабишься тут. Он мне еще и… Черт! В дверь звонят. Зинаида, поди в глазок посмотри. Если Ольга – впусти, если мужик – сделай вид, что нас тут нет.

Вскоре Зина вернулась в комнату вместе с «Циалковской».
- Приветы, Адельк! Ой, а что с тобой такое?
- Ольга, не ори, - одернула блондинку Зина. – Не видишь – человек умирает…
- Ой! Аделя! Ну не умирай, ну пли-и-и-и-из!!! Ой, а «скорую» уже вызвали? – Оля упала перед подругой на колени. – Аделька-а-а-а, что случилось? Ты поправишься, ты только не…
- Оль, заткнись, а то я точно сдохну!!! А ты, Зинка, заканчивай уже ржать, ничего, блин, смешного!
- Ну прости, я не нарочно, - извинилась Зина.
- Значит, всё в порядке? – недоверчиво спросила Олечка Аделинку. – Если я заткнусь, ты умирать не будешь?
- Ольга, давай ближе к делу. Ты чего приехала-то?
- Ой, девчонки, у меня офигенная новость! Я выиграла в SMS-конкурсе, мне надо приз забрать! Говорят, там классная кофточка, полосатенькая. Только я не знаю, где это место находится – Проспект Мира какой-то. Я подумала – может, Адельк, ты отвезешь меня…
Аделинка резко села на диване.
- Фиалковская, нет! Ни в коем случае. В ближайшие сто лет я за руль не сяду. Это уже не говоря о том, чтобы везти тебя за призами – представляю, чего ты там начудишь. Хватит с меня острых ощущений, езжай одна.
- Но я же заблужусь, - удивилась Олечка. – Я потеряюсь, и меня… украдут! И продадут в рабство чеченцам…
- Отлично. – Аделинка улеглась обратно. – Считай, что тебе повезло. Чеченцы дарят рабыням классные полосатые кофточки. Как выберешь свободную минутку – черкани нам письмецо.
Олечка расхныкалась, утирая слёзки пухлой ладошкой.
- Не понимаю, из-за чего такой сыр-бор, - Зина пожала плечами. – Давай я с ней съезжу. Циалковская, солнышко, ты со мной поедешь? Я знаю, где находится Проспект Мира.
Оля мгновенно перестала хныкать.
- Здорово! Классно! Зиночка, я тебя люблю! Конечно, поехали.
Аделинка перевернулась на бок и смерила подружек взглядом.
- Ладно, Фиалковская, ты пока иди надевай обратно босоножки. А тебя, Зинка, я ща инструктировать буду.

- Слушай меня внимательно, - сказала Аделинка, дождавшись, когда блондинка выйдет в прихожую. – Ты просто не понимаешь, на что подписалась. Возить куда-либо Ольгу – занятие не для слабонервных.
- У меня хорошие нервы, - заверила ее Зина.
- Не перебивай. И учти – за этой чудилой нужен глаз да глаз. Ежесекундно. Если она что-нибудь натворит – влипнете обе. Вздумает отклониться от курса – давай ей подзатыльники. Иногда помогает. Лучше – веди ее за руку. Обычно она ездит со мной в машине, и это не так страшно. Но вы поедете на метро, а Ольга в общественных местах – это как русская рулетка, только в барабане не одна пуля, а все. Я тебе никогда не рассказывала, как мы с ней в церкви были? Как-нибудь расскажу…
- Адель, ну всё, без тебя разберусь. Нам пора, а то все кофточки раздадут. Кстати, а как она до тебя-то добирается, если у нее с ориентированием на местности такие напряги?
- До меня добирается, увы, без напрягов. Это у нее, как у почтового голубя – в рефлексы заложено. Она ж еще со школы, чуть что – сразу ко мне.
- Как это трогательно… Ладно, всё, мы поехали.

Через пять минут после выхода на улицу Зина начала понимать смысл Аделинкиных инструкций. Исполненная любви к окружающему миру и ко всему живому, Олечка скакала вприпрыжку и не умолкала ни на секунду.
- Смотри, Зин, какая спаниелька! Лапочка! Ой, а вон киса! Глупенькая, ты куда на дерево полезла, упадешь ведь…
Зина едва успела подхватить блондинку за пояс юбки.
- А ты, глупенькая, куда полезла? – сладким голосом спросила она, оттаскивая «Циалковскую» от дерева. – Спорим, из вас двоих ты свалишься первой? Блин, Ольга, отстань от кошки, она сама знает, что ей делать.
- Ой, смотри, какой ребеночек в коляске!
В очень среднем темпе девушки добрались до пешеходного перехода. От него до станции метро было рукой подать.
- Ой, Зиночка, смотри, бабушка!
- Точняк, что не дедушка. Что с того?
Оля укоризненно захлопала на Зину глазами.
- Зиночка, ну ты же видишь – она стоит! Наверное, она плохо видит! Не может перейти через дорогу. Давай ей поможем… Сейчас я ей помогу…
- Так, Ольга, место! – команда опоздала. Блондинка уже подскочила сбоку к бабушке и (явно полагая, что, если та плохо видит, то и слышит тоже хреново) заверещала ей на ухо:
- Здравствуйте!!! Я – Олечка!!! Я хочу вам по…
Окончание фразы заглушил грохот бьющегося металла. Бабушка, возможно, плохо видела, но реагировала хорошо. Услышав прямо возле уха Олечкино верещание, она шарахнулась прямо на проезжую часть. Несущаяся на зеленый свет «бээмвуха» резко приняла вправо, долбанув в бок «шестисотый», и через секунду снесла светофор. «Мерс» развернуло на девяносто градусов, после чего в другой его борт врезалась «Газель», сзади в «Газель» вошел «Москвич», об «Москвич» как следует приложилась серая «Корса», после чего дальнобойщик «Мен» на полной скорости сдвинул всю эту «конструкцию» на двадцать метров вперед, освободив «зебру» от нагромождения автомобилей.
«Вот и влипли» - подумала Зина. Она схватила обалдевшую блондинку за локоть и потащила ее через переход на другую сторону – пока никто ничего не сообразил.
- Ольга, ну ты и дура! – бормотала она.
- Ой, а чего?... – искренне не догоняла Олечка.

Спрятавшись за сигаретным киоском возле метро, Зина выкурила полпачки ментоловых залпом. Ее до сих пор трясло от страха.
- Зин, а что это было-то? – допытывалась Оля, попинывая босоножкой банку из-под кока-колы.
- Я тебе потом скажу, - пообещала Зина. – Когда у меня стенокардия пройдет. Я тебе тогда такое скажу – на всю жизнь запомнишь, как бабушек через дорогу переводить.
- Зин, ну она же стояла…
- Блин, Ольга, - Зина отшвырнула окурок. – Если еще где-нибудь увидишь, что кто-то стоит – иди мимо и ничего не делай. Иначе мы с тобой никуда не доберемся, потому что нас убьют. Вот дернул меня черт с тобой поехать…
Олечка печально засопела носом и пролила две крупные прозрачные слезы.
- Можешь меня бросить, конечно… - пролепетала она. – Я понимаю, я всех достала… Меня украдут, и больше вы меня не увидите...
- Ольга! Молчи.
- Я буду молчать. Зиночка, ты только меня не бросай. Ну не злись, ладно? Давай лучше на электричке покатаемся…
…При попытке войти в метро начались очередные траблы. Зина – девушка опытная – легко миновала турникет, а вот Олечка застряла. Через секунду турникет истошно заголосил – присмотревшись, Зина поняла, что Блонда Колор вместо проездной карточки пытается скормить устройству карту экспресс-оплаты «Яндекс-деньги».
- Циалковская, ты чё творишь??? – в ужасе завопила Зина. – Ну-ка бросай…
Олечка послушно выбросила «Яндекс-деньги».
- Девушка, ну лезьте уже вперед-то! – за спиной блондинки изнывала целая очередь желающих покататься на электричке. Полностью деморализованная, Оля подтянула плюшевую юбочку и принялась карабкаться на турникет, дабы, никого не задерживая, миновать препятствие поверху.
Увидев такое дело, контролерша бросилась на помощь турникету, одновременно дуя в свисток. От свиста у Зины завибрировало в ушах.
Через пять минут обе путешественницы оказались в отделении милиции, в компании пьяного бомжа, за решеткой, а сквозь ее прутья маячили зверские физиономии ментов с дубинками.
Зина любила, и, главное, умела отвечать на вопросы. Но сейчас вопросы были такие, что сходу и не ответишь…
В это время Аделинка сбросила вызов со своего мобильного и тут же позвонила Кристинке.
- Кристабель, ты можешь ко мне приехать? Немедленно и прямо сейчас!
- Что еще за шухер такой? – заплетающимся языком спросила Кристинка.
- Вот именно – шухер! Быстро давай, мне нужна помощь. Я это серьезно.
- Твою мать, Аделина, ты меня ненавидишь!!!
…Полчаса спустя Криська дослушала историю новых Аделинкиных неприятностей и нахмурилась. Даже ей и даже в состоянии тяжелого отходняка было ясно – Аделину надо спасать.
- Тормозни, Галимзянова. Слушай, я только вот чего не врубаюсь… Как может твой дядя сватать тебе твоего же троюродного брата, если ты уже замужем? А как же Ромка?
- Ромку моя родня не любит, - объяснила Аделинка, нервически царапая ногтем плюшевую обивку дивана. – Говорят – неправильный он татарин. Своим деньгами не помогает, и в мечеть мы с ним не ходим. Это, типа, он меня воспитывает плохо. Спят и видят, как бы его подвинуть, а он сейчас, мать его, как раз в командировке на две недели…
- А что за хрен этот Ринат? Может, просто послать его в ж**у, и все дела?
- Не получится. Наглый, пробивной, и уж если в кого-то вцепился – пиши некролог. Если я его пошлю в ж**у, будет караулить под дверью. Вызову милицию – перекупит всё отделение, они ему еще и замки взломать помогут. Он в Москве дядиным бизнесом рулит, денег у него выше я… выше головы. Он мне так и сказал – ты, Адель, замуж за меня по-любому выйдешь, а на Ромку твоего мне положить и забыть.
- Ну, а ты чего?
- А чего я могла?! – озверела Аделинка. – Я так вымоталась – на ногах едва стояла. Вообще, я сначала подумала – он шутит. А сейчас вот понимаю – шутки кончились. Как бы мокруха не началась. Нас дядя как познакомил, так он меня всю облапал…
- Глазами?
- И не только! Аделина, говорит, я, говорит, о тебя столько слышал, у тебя муж такой плохой, а ты такая хорошая, я твой давний поклонник…
- Песец, Адель, роковая женщина, - хмыкнула Криська. – То есть, в ближайшее время твой будущий муж сюда заявится?
- Ну да… - Аделинка запрокинула голову и мрачно уставилась в потолок. – И я понятия не имею, как мне с ним разговаривать. И, главное, о чем. К вечеру он ненадолго отвалит – во Внуково, дядиному курьеру сумку с черным налом передать. Во, я уже в курсе всех его дел, заметила? А потом опять вернется. Но я, блин, до этого повешусь.
Криська ненадолго задумалась.
- Сумку с черным налом, говоришь? Тэ-э-экс… А что, если на него бандюков натравить? Небось, без сумки ему сразу не до тебя станет.
- Да конечно, размечталась. У него все бандюки московские – лучшие друзья.
- Прям все-все? – усомнилась Криська.
- Ну не все. Но у него пистолет при себе.
Криська подумала еще некоторое время.
- Ладно, Аделина, предоставь свою проблему профессионалам. У тебя есть, чё выпить?
- Кристабель, сейчас не время бухать!
- Галимзянова, не разговаривай, тебе вредно. Лучше покажи, что вы с Ромкой в баре заначили…

Поездка в метро прошла относительно безболезненно. Застроенная ментами Олечка сидела тихо, как мышка, и всего стремалась. Если бы не Зинина редакционная ксива, париться бы им в «обезьяннике» до скончания веков. Однако дежурный сержант блеснул интеллектом: свяжешься с журналисткой, потом шуму не оберешься. Так что девушек выпустили, на прощание посоветовав лазить дома по шторам, а не в метро – по турникетам. Зину еще обозвали «Кэрри Бредшоу», но это уже не могло ей испортить настроение.
В офисе, где длинноногие представительницы сотовой компании вручали призы, блондинка тоже почти не накосячила. Только с охранником вышла проблемка: Фиалковская долго ему втирала, что она – Олечка, и что она приехала с Зиночкой за кофточкой. Охраннику такая тема реально не катила, но объяснить Блонде Колор, что нужен какой-нибудь паспорт, у него не получалось: Олечку зациклило, и она без остановки воспроизводила один и тот же набор звуков. Зине пришлось самой рыться у нее в сумочке, и доставать оттуда паспорт, и предъявлять его охраннику. Сделала она это вовремя: секьюрити уже намылился вызывать наряд, а повторный визит в «объезьянник» в планы мадемуазель Лашеврез сегодня никак не входил.
Дорвавшись до вожделенной кофточки, Оля тут же на глазах изумленной публики стянула с себя футболку и приступила к примерке приза. Зина чуть не сбежала от такого стыда. Пока «вручальщицы призов» раскрывали и закрывали рты, вроде золотых рыбок в аквариуме, Олечка убедилась, что кофточка ей вполне идёт, и стала умильно клянчить «еще что-нибудь – не для меня, для Зиночки». При этом она так хлопала глазами, что в итоге Зина получила новый футляр для мобилы, который сто лет был ей не нужен. Еле сдерживаясь, чтобы не наподдать блондинке по первое число, она вытолкала Олю на свежий воздух и докурила оставшуюся половину пачки сигарет.

В дверь Аделинкиной квартиры позвонили. Долгожданный Ринат явился с букетом дорогущих роз и с бутылкой шампанского. Он, видимо, заготовил какую-то пламенную речь, но проглотил язык, увидев перед собой вместо Аделинки худенькую незнакомку с серыми глазами, похожую на фею.
- Я… - начал было Ринат.
- Ну, привет, жених, - фея дыхнула перегаром – половина букета тут же скоропостижно завяла. – Слушай, такая фигня – Аделинка пока дрыхнет. Задолбал ее твой дядя. Но ты не боись, со мной скучно не будет. Проходи давай, ща мы по «Флагману» врежем за знакомство…
Как и «Дорогая Зина», Ринат никогда не терялся и за словом в карман не лез. Но тут он только и смог, что спросить:
- Может, лучше шампанского?...
- Ты чё – несовершеннолетний, что ли? – следом за перегаром Кристабель обдала Рината убийственным презрением. – Шампанское… Слышь, а хочешь, я тебе ща баночку компоту открою?
Ринат поперхнулся.
Аделинка затаилась в своей комнате, накрывшись с головой одеялом. Она молила Аллаха, чтобы Криська знала, что делает. Надежды на это, мягко говоря, было немного…
    На обратном пути с Проспекта Мира Зина держала Олечку за руку, как маленькую – даже пальцы онемели. Что, впрочем, не помешало доброй до одури блондинке устроить скандал на весь вагон, когда туда вошла очередная бабулька с палочкой – Оля заголосила на пассажиров, чтобы те немедленно уступили пожилому человеку место.
- Ольга, - прошипела Зина, отбрасывая комплексы и шлепая Фиалковскую по заднице. – Уймись, я тебя ОЧЕНЬ прошу. Свободных мест до хрена, бабка найдет, где сесть.
Олечка оглядела полупустой вагон и согласно закивала: да-да, точно-точно, мест до хрена, и как я только не заметила.
…Поднявшись на поверхность, Зина первым делом опрометью метнулась в магазин – купить еще сигарет и банку коктейля. Ей требовалось набраться моральных сил перед финальным броском до Аделинкиного дома. Вообще-то, куда более логично было бы эскортировать Блонду Колор к НЕЙ домой, но Олечка утверждала, что Аделинке просто НЕОБХОДИМО увидеть ее в новой полосатенькой кофточке. От этого Аделинка почувствует себя намного лучше. Утверждение было сомнительным, но иначе Зине пришлось бы тащить Фиалковскую волоком за ноги, а Зина не была уверена, что справиться с такой тяжестью. Расплачиваясь за покупки, Зина спохватилась, что Ольга-то там, на улице, без присмотра!!! Она стрелой вылетела из магазина, но, к счастью, обнаружила блондинку там, где ее оставила.
Но заодно обнаружилась и еще одна деталь. В руках у Фиалковской было кое-что такое, чего раньше у нее не было. Большой и чем-то туго набитый пакет.
- Оля… - Зина осторожно приблизилась. – Оль, ты чего – грабанула кого-то?
- А?
- Откуда у тебя такой пакетище?
Олечка вопросительно воззрилась на свою ношу. На лице «покорительницы турникетов» индицировался сложный мыслительно-вспоминательный процесс.
- Ну? – поторопила ее Зина, открывая банку коктейля и делая большой глоток.
- Вспомнила!!! – обрадовалась Олечка. – Это, в общем, пакет, он в вагоне стоял. Возле двери. А это, Зинчик, ну, я подумала – а вдруг там гексоген какой, вдруг взорвется, людей убьёт… Я его на всякий случай с собой захватила – ща в мусорку выкину…

Садясь пить с Криськой «Флагман», Ринат ни о чем особо плохом не думал. По правде говоря, он рассчитывал, пока невеста отсыпается, отхватить немного лёгкого секса с этой, наверняка на всё готовой, красоткой-алкоголичкой. Но он не знал главного: кто садится квасить водку с Криськой, тому здоровье не дорого. После очередной «ноль-пять» Ринат поймал себя на том, что не в состоянии выговорить ни одного слова, а «фея» плывет у него перед глазами, причем на заднем плане микроволновка отплясывает весёлую кучачу в паре с холодильником.
Ринат с трудом вытащил из пачки сигарету и попытался прикрить. Неожиданно Криська хлопнула его по руке – бедняга уронил зажигалку и перекусил фильтр.
- Слышь, Ринатик… Ха-ха-ха-а-а-а! – Криська залилась задорным смехом. – Зацени прикол: Ромка с командировки возвращается, а его жена замужем за другим!
Сейчас Ринат при всём желании не мог вспомнить, кто такой Ромка и почему его жена должна быть замужем за другим.
- Ик! Ик… Ик!!! – ответил он.
- Ринатик, а Ринатик! А вы с Аделью меня на свадьбу пригласите? А у тебя прикольные друзья есть?
- Ик, - Ринат был абсолютно не в состоянии думать о своих друзьях. Он мечтал увидеть перед собой унитаз.
- Упс, дружочек, тебе туда, - Криська широким жестом определила Ринатику направление до туалетной комнаты. Уронив свой стул и врезавшись лбом в дверной косяк, жертва алкоголизма скрылась в недрах санузла. В кухню заглянула встревоженная Аделинка.
- Так, Галимзянова, в укрытие! – распорядилась Криська. – Клиент дозревает.
Из объятий унитаза Ринат вернулся бледный, с откушенным галстуком и стоящими дыбом волосами. Пищевод у него до сих пор пульсировал.
- Так, у нас траблы, - Кристабель неспешно поднялась с места, открыла дверцу пляшущего холодильника и что-то оттуда извлекла. Поставила на стол. – Мы децл траванулись «Флагманом», но ничего. Сейчас мы быстро поправимся. Надо только догнаться пивчанским…
Сквозь застилающий глаза туман Ринат тупо воззрился на собутыльницу. В ее движениях чувствовалась какая-то неуместная четкость, и быстро отключающийся мозг «жениха» констатировал зловещий факт: выпив без малого полтора литра водки, фея до сих пор оставалась трезвой, как пилот президентского самолёта. Чего Ринат совершенно не мог сказать о себе…

- Оля, повтори мне это еще раз, - Зина безуспешно боролась с паникой.
- Ну, я ж говорю, - терпеливо объяснила Олечка, помахивая пакетом. – Он в вагоне стоял, ничейный. Вдруг там бомба? Я его на всякий случай вынесла. Да ща, ты не беспокойся, выброшу…
И бесподобная Олечка грациозно шагнула к мусорке, занося над ней пакет…
- Ольга, замри! – страшным шепотом скомандовала Зина.
- Почему? – заинтересовалась Олечка, хлопая глазами.
- Оля, а вдруг там действительно бомба?
- Ага… ну и чего?
- А того! Если ты ее в мусорку кинешь, и она рванёт?
Олечка добросовестно обдумала это интересное предположение.
- Ой… Зин, ты знаешь, я ее, наверное, в мусорку кидать не буду…
- Молодчинка, как догадалась? Оль, тогда другой вопрос. Если не в мусорку, то куда?
Олечка растерялась. В задаче оказалось слишком много для нее вводных.
- Не знаю…
- Оль, ты тащишь с собой пакет, в котором легко может оказаться БОМБА, и не знаешь, куда его деть??? О, боже… - Зина трехэтажно выматерилась. – Блин, ну ты матрос Александр Солдатов! Да лучше бы просто легла на него грудью и… Дура, что ты делаешь???
Олечка вздрогнула и подобрала с асфальта пакет, на который уже собиралась улечься.
- Зиночка, ты же сказала…
- Я знаю, что я сказала! Я имела в виду, что ты – полная кретинка!!!
- А, поняла… Так бы и говорила.
- Ольга! – взмолилась Зина. – Пожалуйста, дорогая, не размахивай этим пакетом!
- Хорошо, не буду, если нельзя, - ну и кто после этого скажет, что Олечка не понимает русского языка? – А… а почему?
Мимо текла толпа – из метро и, наоборот, в метро. На девушек недоуменно оглядывались. Никто из граждан даже не подозревал, что проходит в двух шагах от взрывного устройства чудовищной мощности.
- Потому, твою мать, - выдохнула Зина. У нее начиналась истерика. – Ты укачаешь бомбу, и у нее случится морская болезнь!
- Надо же.
- Значит, так, безмозглая белобрысая овца в полосатой кофте. Сейчас мы с тобой находим ближайший ментовский патруль и сдаем им твою «находку» с рук на руки. Пошли. Только двигайся очень осторожно и вообще не дыши.
- А долго не дышать надо? – зачаровано спросила Олечка. – Не, то есть, двигаться осторожно я, наверное, смогу, - она наступила на не застегнутый ремешок своей босоножки и чуть не плюхнулась. Зина выронила коктейль. – Только вот насчет не дышать, дольше минуты, наверное, не смогу…
- Да наплевать мне, что ты можешь, а что – нет, - процедила Зина. – Дай мне сюда пакет, отмороженная, уронишь еще. – Пакет показался мадемуазель Лашеврез не больно тяжелым, но это сути не меняло. – Так, Ольга. За мной!
- Финиш, Галимзянова, можешь всплывать! – провозгласила Криська. Аделинка выглянула из-под одеяла. Художницу слегка штормило после интенсивной пьянки, и на щеках алел прелестный румянец, но вообще она держалась молодцом. Криська привыкла стимулировать свою творческую активность такими слоновьими дозами спиртного, что жалких полтора литра были для нее, в общем, как пара стаканчиков колодезной воды.
Аделинка осторожно спустила ноги на ковёр.
- А где этот?
- Да там, под столом дрыхнет. Иди, полюбуйся.
Девушки вышли на кухню. Как и сообщила Криська, Ринат дрых, и дрых под столом – с ногами, правда, на стуле. Три пустые бутылки из-под «Флагмана» и шесть банок из-под пива свидетельствовали, что здесь жгли не по-детски. Повсюду валялись огрызки каких-то растений.
- Что за гербарий? – угрюмо спросила Аделинка.
- А-а-а… Это твой свадебный букет. Только Ринатик им под конец начал пиво закусывать.
- Охренительно. Слушай, Крись, а дальше мне чё с ним делать?
- Спокуха, невеста. Кристиночка всё продумала. Ему ведь еще с курьером встречаться…

Обойдя вокруг станции метро не менее тридцати раз, Зина ощущала себя полнейшим сапером. Сзади цокала каблучками Олечка, причем напевала, падла, какую-то романтическую песенку. По всем законам Мерфи, ни один милиционер им так и не встретился.
Не выдержав стресса, Зина несколько раз лягнула блондинку замшевым ботиночком по заднице.
- Уй! – откликнулась Оля. – А за что?
- Я так нервное напряжение снимаю, - объяснила Зина. – Потому что больше мне его снять нечем.
- А, ну ладно. Хорошо…
- Нет, ни хрена не хорошо! Всё настолько плохо, что дальше некуда! И всё – благодаря тебе, спасательница Малибу недоделанная.
- Зиночка, я тебе только хочу сказать – ты, когда меня лягаешь, пакет колышется. Вдруг бомбу укачает?
До сих пор неизвестно, что удержало Зину от того, чтобы убить Блонду Колор пакетом с бомбой.
- Ольга, чтоб тебя… Если бы не ты, эта грёбаная бомба ехала бы себе дальше в метро. И там бы взорвалась. Нет, тебе нужно всё хватать своими руками!
- Зиночка, Зин! Ну как же так можно? Ведь могли погибнуть люди…
Только сейчас Зине открылась вся беспредельность самопожертвования настоящей блондинки.
- Отлично, - кивнула она. – А так взорвемся мы с тобой. Ну, плюс еще человек тридцать-сорок, подумаешь, мелочи какие.
- Тогда нужно срочно найти пустое место! – переполошилась Олечка.
- Угу. Ближайшее пустое место – твоя голова. Так что заглохни и не раздражай меня. О, вот люди в сером… эй, милиция! Послушайте… эй!
Двое патрульных обернулись посмотреть, кто это крикнул им «эй». Они как раз только что обсуждали недавних посетительниц «обезьянника», одна из которых чуть не взяла штурмом турникет. Патрули даже почему-то не удивились, вновь увидев тех же самых героинь.
- Какая встреча, - прорычал старший патруля. – Девушки, а сейчас у вас что? По «обезьяннику» соскучились? Ща быстро проводим. У нас там как раз парочка новых бомжей кантуется.
- Нет-нет-нет! – зачастила Зина. – Нет, послушайте! У нас тут… пакет!
- Ну, и дальше что?
- А то, что там – бомба!!! – пискнула Олечка.
С минуту патрульные пристально рассматривали пакет в руке мадемуазель Лашеврез.
- Не ядерная, я надеюсь? – наконец, счел необходимым осведомиться старший.
- Вряд ли… - опешила Зина. – Но мы… то есть, Фиалковская… подобрали его в метро.
- Ну и бросьте его, блин, в мусорку! – рявкнул старший. – Блин, больные обе на всю голову! Еще раз вас попадетесь – такой протокол составлю, мало не будет! Всё, я досчитал до одного, а вас уже нет в городе!

- Зина, Зин! А может, они на самом деле не из милиции? Вдруг они заодно с террористами? – высказала Олечка версию, когда расстояние между девушками и злопамятными патрулями увеличилось до безопасного.
- С какими террористами? – спросила измученная Зина.
- Ну, какие пакет в метро оставили…
- Ничего они не террористы. Небось, бутылки пустые собирают. Надо других искать.
- А вдруг они тут все с террористами заодно?
- Ольга, завязывай. Мне плохо.
- Ой, и тебе? Зиночка, может, тебе тяжело с пакетом ходить? Давай, я понесу…
- Нет!
Олечка уже тянула пакет на себя.
- Да ладно, мне не трудно…
- ОЛЬГА!!!!!!
Ручки пакета не выдержали.
И оторвались.
Пакет упал на землю. Его содержимое живописно рассыпалось в радиусе пары метров. Там были: банановые кожурки, апельсиновые шкурки, бесчисленные окурки, много-много смятых бумажек, половинка небольшого арбуза. Озадаченно почесывая висок, Зина никак не могла решить, что из этого набора больше напоминает взрывное устройство.
- Пакет лопнул, - сообщила наблюдательная Олечка.
Всё тот же самый патруль возник на месте трагедии, словно из-под земли.
- Так, барышни, почему хулиганим? – по лицу старшего мента было видно, что он уже готов принять радикальные меры, вплоть до применения резиновой дубинки с последующим надеванием наручников. – Вы тут намусорили!!!
Олечка мирно похлопала на блюстителя порядка голубыми глазами.
- В общем, в темпе всё убрали и испарились, - вынес вердикт блюститель. – Реально говорю, девчонки – еще одна выходка, и я твою, рыжая, ксиву в параше утоплю.
- Уже убираем, - кротко ответила Зина. – Ольга, ну, и чего ты ждешь? Пихай свою бомбу обратно и пошли отсюда!
- Да поаккуратнее – вдруг взорвется, - прикололся старший. И менты отправились дальше по своим загадочным делам.
Опустившись на корточки, Оля занялась собирательством. Она очень аккуратно складывала огрызки и бумажки обратно в пакет – не дай бог, взорвутся.

На голову спящего обрушился поток воды из ведра. Ринат пробурчал что-то невнятное, но не проснулся.
Аделинка отшвырнула ведро в угол кухни.
- Просто великолепно! – воскликнула она. – И как ты его собираешься будить?
- Тут нужен комплексный подход, - хладнокровно отвечала Криси Кри. – И нечего орать, кто ж виноват, что мужик такой слабый пошел – с пары рюмок рубится напрочь… - она потолкала Рината ногой в ребра. – Ринатик! Ринат! РИНАТ, КОЗЛИНА, ПОДЪЁМ!!!!!!
Аделинка заткнула уши. Если кто умеет орать, так это Кристабель. Даже холодильник сам собой открылся.
Ринат шевельнулся.
- Ась? – слабым голосом спросил он.
- Вставай, пьянь, - потребовала Криська. – Времени знаешь сколько? Или тебе ни с кем встречаться не надо уже?
- Ы-ы-ы-ы… - сообщил Ринат. – Мыыы-м-м-меня тошнит.
- А нас, представляешь, тоже тошнит! От тебя! Харэ валяться, алкаш, на стрелку опоздаешь!
Ринат попытался подтянуться за край стола и опрокинул его на себя. Несколько минут девушки молча созерцали придавленного Рината, после чего Аделинка оттащила стол, а Криська подняла несчастного за шиворот.
- Мы-ы-ы-ыне нужно в ванную… - поделился сокровенным Ринат.
Прозвучал сигнал домофона.
- Иди, Галимзянова, открой, - сказала Криси Кри. – Блонда Колор прибыла, сто пудов. А я пока попытаюсь привести этот труп в такой вид, чтобы его не позорно было хоронить.
Содрогнувшись от этой реплики, Аделинка поспешила в прихожую. Будущее ее семейной жизни, с утра довольно туманное, стараниями Кристабели к вечеру обрело какие-то сюрреалистические контуры.
Что и не удивительно – Кристабель по жизни творила в жанре «сюр».
- Аделя, Адельк! Зацени мою кофточку, прикольно, ага?
Олечка пританцовывала и мельтешила по прихожей, как счастливый щенок-спаниель.
- Очень клёвая кофточка, полосатенькая, - язвительно ответила Аделинка. – Зинк, ты чего такая? – мадемуазель Лашеврез привалилась к стене и смотрела прямо перед собой отрешенным взглядом. – Нормально съездили?
- Ага. Нормально, - Зина трясущейся рукой убрала с глаз рыжую челку. – Так нормально, что просто полная чума.
- Ну, а я тебя предупреждала, что всё так и будет, - Аделинке было не до сочувствия ближнему – своих проблем по горло. – Чем тебя Блонда Колор эксклюзивным порадовала?
- Да-а, ничем особенным. Про ДТП я, как бы, вообще молчу. И про оплату проезда «Яндекс-деньгами» - тоже. Так она нашла в метро бесхозный пакет с мусором и прихватизировала – думала, там бомба.
- А как же! Олечка у нас – благодетельница всего человечества, - Оля радостно закивала в ответ на этот комплимент, не переставая пританцовывать. - А бомбы из метро выносить – ее хобби с детства. Так, и потом что было?
- А потом всё было, как на деревенской свадьбе, блин. Пока мы мотылялись с этим пакетом, чтобы сдать его каким-нибудь ментам, пока менты его у нас брать отказывались, он порвался, и оттуда всякий отстой вывалился. Нас чуть не замели по статье «Загрязнение окружающей среды».
- Ха-ха. Смешно. Кстати, - Аделинка заметила, что вместе с Зиной и Олей в ее доме появилось кое-что еще. – Это не тот самый пакет, случаем?
Зина проследила за Аделинкиным указательным пальцем и сползла по стенке, давясь от смеха. Олечка снова закивала, всё также пританцовывая и мельтеша. Она очень хотела, чтобы все любовались на ее призовую кофточку, и прилагала максимум усилий, привлекая к себе внимание подруг.
- Оленька! – прохрипела Зина. – Оля, милая, я, конечно, уже в курсе, какая ты дурочка, но ЗАЧЕМ ты этот мусор с собой приволокла?
- Ну, не знаю… - Олечка, наконец, остановилась. Она не могла одновременно танцевать и думать. Зина – классная девчонка, только она иногда сама не знает, чего хочет. – А… О… Не, ну ты же мне сказала – собирай и пошли.
- Извини. Я забыла еще сказать «выкинь».
- Ой… Я сейчас… - Олечка подняла пакет. В этот момент в ванной перестала литься вода, и послышались ожесточенные ругательства Криси Кри, перемешанные с чьим-то бараньим блеяньем.
- Это у тебя что там? – спросила Зина.
- У меня там гости, - Аделинка вяло махнула рукой. – Но они сейчас уже уходят… по крайней мере, очень бы этого хотелось.
Дверь ванной открылась, и наружу выпал Ринат. Судя по общей намоченности, он только что принимал душ в лучших традициях советского кино – зимней шапки еще не хватало. За Ринатом виднелась непотопляемая Кристабель.
- Здрасьте… - вырвалось у Зины при виде этой картины Репина «Не ждали, сволочи».
- Бы-ы-ы… - попытался завязать светскую беседу Ринат. – Ы-ы-ы-ы… Ща блевать буду!
- Не здесь, урод! – Кристабель упёрлась «жениху» в спину, придавая ему нужный вектор и ускорение. Чтобы избежать столкновения с пьянью, Аделинка отскочила в комнату, а Зина тенью слилась с платяным шкафом. Естественно, Ринат столкнулся с блондинкой.
- Привет, а ты к-к-кто? – спросил Ринат, вглядываясь в огромные, чистые, голубые глаза с длинными хлопающими ресницами. – А… ангел?
- Нет, я Олечка, - ласково ответила Оля. – Просто я такая красивая, - скромно добавила она.
- А-а-а… Понял, не чукча. Ринат! – представился Ринат, суя Олечке свою потную ладонь. В свою очередь, Олечка инстинктивно сунула ему пакет.
- Вы же всё равно уходите, киньте по дороге в помойку, - очаровательно улыбнулась она.
- В-в-впрсв нет, - Ринат кивнул головой, долбанувшись черепом об дверь. Блондинка едва от него увернулась, иначе бы ей самой досталось неслабо. – Е-еще увидимся… Б-б-быыыл рад знакомству…
С этими словами он и покинул квартиру «невесты».
- Взаимно… - пробормотала Зина вслед Ринату, глядя, как он пытается войти в соседнюю квартиру вместо лифта.

Часом позже Ринат нашел дорогу из подъезда и почти ползком добрался до своей иномарки с тонированными стеклами. С третьей попытки распахнул заднюю дверь и загрузил на сидение полученный от ангельской блондинки пакет.
- Водила, - позвал он. Личный водитель обернулся и едва не помер со страху: никогда раньше он не видел своего шефа НАСТОЛЬКО невменяемым. – Как сам, водила?
- Нормально…
- Зае… шибись. Ща поедем. Во Внуково поедем, дебил!!! Забыл уже, куда поедем???
- Нет… Но мы опаздываем уже…
- Так, не ссать была команда. Уже едем, то есть, ты едешь, а я сижу и смотрю, чтоб ты… ехал. То-только один момент…
Олечкин пакет с мусором уютно пристроился на заднем сидении бок о бок с другим пакетом. Другой пакет выглядел даже еще более рваным и потрепанным, чем его коллега, и никто бы никогда не догадался, что в нём лежит без малого сто тысяч долларов – необлагаемый налогом навар с бизнеса дяди Ильшата. Но Ринат четко знал – одному из пакетов здесь не место. Которому?
Отбросив в сторону сомнения, он вытащил пакет с долларами и трудолюбиво поволок его к мусорному контейнеру…
Во время полёта из Москвы в Казань курьер дяди Ильшата будет уверен, что банановые шкурки нужны для маскировки. Через несколько часов дядя убедится, что банановыми шкурками замаскирована каннибальски объеденная половина арбуза. Он оценит шуточку племянника по достоинству. Получить вместо сотни косых грина полный пакет (без ручек!) огрызков, кожурок и окурков (а Олечка, собирая рассыпанное, не пропустила ни единой мелочи) – это очень смешно. Это такой юмор, что Камеди Клаб отдыхает без права на реабилитацию. И еще кое-кто тоже отдыхает, и тоже без всякой реабилитации. А за такие приколы, добавит дядя Ильшат, отсмеявшись, расплачиваются минимум отстранением от всех занимаемых должностей.
Олечкин пакет найдет, в конце концов, покой и забвение в мусорке на даче дяди Ильшата. А дядя, всё еще держась за живот, ноющий после гомерического хохота (не, ну реально оборжешься – на фиг ему эти баксы, когда есть половинка арбуза???), отправится к телефону и позвонит в Москву. Только не племяннику, а верным людям. С племянником, по ходу, разговаривать уже не о чем – оборзел в край.

- Аделя, Адельк! Ну ты, то есть, замуж пока не выходишь? То есть, больше не выходишь, ты ж за Ромкой замужем…
- Ольга, я тебе поражаюсь, - Аделинка подлила себе мартини. – Столько достоинств – и такая умная!
Польщенная Олечка одарила подруг своей самой солнечной улыбкой.
- Да-а-а… - протянула Зина. – Я вот только думаю – вдруг он вернется, поклонник твой?
- Не поминай дьявола всуе… - испугалась Аделинка. – Накличешь еще!
Но Криси Кри, непринужденно прихлебывающая водку «Флагман» прямо из горлышка, придерживалась другого мнения.
- А вот мне почему-то кажется, - задумчиво сказала она, - что мы его больше не увидим. Что-то мне подсказывает, что ему будет, Адель, не до тебя. Ну, девки, - она вытянула над столом руку с бутылкой. – За невозвращение!
- И за мою новую кофточку! – дополнила тост Оля.

0

11

По НТВ сейчас передача была "Севершенно опасен" или "Ацкие преступники", что-то типа того, где ведущий в кожанной куртке расказывает всякий бред. Сейчас рассказывал про киллеров. Зашла речь о запугивании. Рассказывают про Катю Лель, мол, её запугивает какой-то поклонник и присылает ей сообщения на сайт угрожающего характера. Рассказывает Катя (показывают как она сидит за ноутбуком и что-то смотрит):

- Мне постоянно приходят сообщения с угрозами. Убей себя, выпей яду, убей себя об стену.

0

12

Лис, где продолжение?

0

13

2007-07-04 18:33:12
Это очень понравилось!
:lol:  :lol:  :lol:  :lol:  :lol:  :lol:  :lol:

0

14

за что мужчины вы так любите блондинок  :)

0

15

блондинка зарульдержащяся (понравилось, решила поделиться)
Живу я не так чтобы далеко, но, к сожалению, на одной из суперзабитых поутру московских магистралей.
Посему на выезде из дворов провожу некоторое время, с удовольствием наблюдая, как народ ввинчивается в эту кашу машин на Волгоградке. Каждый делает это по-своему и с огоньком. Сегодня стою на этом пресловутом повороте, никого не трогаю, жду своей очереди, музыку так слушаю...
Надо сказать, что лезть в этот бардак я никогда не тороплюсь, посему лихачей, отчаянно пытающихся влезть сразу аж в третий ряд, вижу отлично.
Мимо меня проезжает машина (какая-то милая дамская иномарочка, в общем, из таких, которые всегда передвигаются по городу скачками и крайне неуверенно) и так смело направляется в гущу машин на перекрестке. "Куда это ты, милочка думаю я, лицезря за рулем отважного штурмовика очаровательную блондиночку, напряженно сморщившую девственно лишенный разума лобик.
Тем временем милочка, недолго думая, решает проблему пробки кардинальным образом: даже не попробовав притормозить хотя бы из вежливости, она долбит стоящего перпендикулярно ей Бимера (согласна, хам, мог бы и пропустить, но не так же агрессивно с хамами разбираться!) в правую дверь. Огромный детина (судя по лбу шириной в два шнурка - брат по разуму нашей амазонки) охреневает настолько, что даже не вылезает из машины, тупо сидит и смотрит на нее.
Она с тем же выражением лица (подозреваю, что оно у нее вообще одно на все случаи жизни!) чуть сдает назад и аккуратно объехав ох---евшего Бимера (он-то стоит, а ряд весь уже тронулся, и перед ним образовался зазор), лезет в следующий ряд... Да-да, правильно, там-то зазора в машинах не было... Попалась Субара...
Барышня собирается повторить маневр, сдав назад поперек своей первой жертвы (такое впечатление, что общее правило: попал в кого-нибудь - замри до приезда гаев, для нее не имеет никакого практического смысла), но тут придя в себя, в бой вступает детина на Бимере, и, видимо, решив, что все равно его монстра уже изуродовали, так чего уж тигру лишняя полосочка, он резко с места бьет в бок амазонке. Подозреваю, что мужик в Субаре с удовольствием сделал бы то же самое, но ему проблематичнее до этой дурищи дотянуться. Она же, наконец, замирает и сидит... Тихо сидит, никуда не выходит. Куда уж выходить...
Мы все тоже сидим, потому как из образовавшегося дурдома выбраться можно только на вертолете, а он, как назло, что-то не прилетает. Серые же гаи прилетают очень быстро (а чего им не прилететь, когда отделение за углом, о чем говорит наш знаменитый указатель прямо на том же перекрестке: "налево Волжский бульвар, направо милиция"). То ли плача, то ли смеясь, мужики из Бимера и Субары, заручившись поддержкой рыдающих свидетелей, объясняют, в чем дело. Блондинка сидит. Гаи производят замер. Блондинка сидит. Гаи просят убрать машины с перекрестка, иначе пробка грозит увеличиться до размеров вселенской катастрофы, и продолжать разбор полетов уже на обочине. Блондинка сидит. Гаи второй раз просят всех участников спектакля съехать на обочину и, имея некоторое представление о манере езды милой барышни, решительно перекрывают часть дороги, чтобы она с наименьшими потерями добралась до тротуара. Блондинка, наконец, выпадаeет из комы и тянется к зажиганию.
ГАИ были очень аккуратны. Они очистили ей путь. Они разогнали любопытных с перекрестка. Они сами отошли чуть в сторону. Они не предусмотрели лишь одного: она, заведя машину, сдает назад.. Машину кидает (нога в туфельке на каблуке, по себе знаю, педаль чувствует весьма приблизительно, что вкупе с чувствительным сцеплением дает незабываемую гамму ощущений). На форд гаев.
Мат. Хохот. Аплодисменты благодарных зрителей.
Неприличные жесты водил Бимера и Субары.
Я поймала взгляд сидящей рядом в жигуленке девушки и тоже лицезревшей все это. Она была отчаянно светловолоса. Я могу поклясться, что в тот момент мы прочитали мысли друг друга: на фиг, перекрашиваемся! Еще немного такого безответственно поведения женщин на дорогах, и начнут посещать мысли о смене пола.

0

16

Лиса я в ауте и на долго, ржу, ржу, ржу :D  :rofl:  :lol:

0

17

krasotkasju05 написал(а):

за что мужчины вы так любите блондинок

За то что они жизнь веселее делают

0

18

Справа и слева проносились поля, домишки и, мать их, леса. Свет фар в кромешной темноте почему-то не помогал, а уже сбивал с толку.
Аделинка вела машину девять часов с коротким перерывом на неприятности, и всякий раз, когда она пыталась трезво оценить сложившуюся ситуацию, на ум приходило только одно определение: коровье, блин, дерьмо.
Ну надо же было так влипнуть.
В обычные, не столь паскудные дни, ее «Лексус» жестоко подрезали на дороге дешевые иномарки и побитые «копейки»; стоило задержаться при включении зеленого света, как сзади тут же принимались издевательски бибикать. Это всё за то, что она ездит на крутом джипере, поэтому сто пудов является богатой сучкой и новой русской тварью. Ха-ха, не смешно, но всё-таки. Если бы эти «рядовые граждане» посидели за рулем столько, сколько она, да еще и за бесплатно (хрен там – бесплатно, ей и спасибо-то никто не скажет!) – они бы, блин, расплакались над ее печальной судьбой.
Интересно, почему это бабке Фариде постоянно требуются от нее какие-то невозможные услуги, причем именно тогда, когда у нее совершенно нет настроения кататься по поручениям? Вот загорелось ей, чтобы внученька съездила в областной музейчик («всего-то четыреста километров от этой вашей, как ее… Москвы!») и забрала оттуда шлем тевтонского рыцаря! Фарида сидела в своей Канаде и в России появлялась раз в год по обещанию, но телефоном, на горе человечеству в Аделинкином лице, пользоваться умела. Взяла и договорилась с директрисой музейчика поменяться дашь на дашь: бабка подгоняет евриков на реставрацию картины Врубеля «Сестрица Алёнушка откачивает братца Иванушку», а директриса сплавляет бабке тевтонский шлем.
Шлем хранился где-то в запаснике музея, и как он туда попал, понять было сложно. Если только остался от какого-то тевтона, который, получив по этому шлему дубиной во время Ледового побоища, впал в прострацию и забрёл далеко на восток. На кой Фариде понадобился этот уродский шлем, Аделинка и близко предположить не могла. Фарида, правда, сама музейщица, что убиться веником, но у нее специализация вроде другая совсем… Или она его на себе таскать будет, чтобы грабителей отпугивать? Так вовсе и напрасно. Тяжелая дура – шлем, а не Фарида. Фарида тоже тяжелая, но, блин, не дура. Знает, что московская внучка отказывать не умеет, и пользуется на всю катушку.
А шлем реально тяжелый. И, с**а, твёрдый. Аделинка даже зажмурилась на миг, вспомнив, как Ольга зачем-то взяла его из рук мускулистого мужика, которому было поручено допереть экспонат до багажника «Лексуса». Результат: шлем рухнул мускулистому мужику на ногу, мужик принялся скакать на другой ноге и зашиб директрису, а Ольга с перепугу шарахнулась и опрокинула мундир сержанта Преображенского полка. До появления в музее Ольги мундир тихо-мирно висел на манекене и никого не трогал; теперь, судя по всему, вертикальное положение ему придадут не скоро, да еще Ольга имела наглость заявить, что при падении рукав мундира схватил ее между ног.
Словно услышав, что думают о ней, Олечка, дремавшая рядом, сонно пробормотала какую-то ерунду и открыла глаза. Похлопав ресницами, она воззрилась в окно, не нашла там ровно ничего для себя интересного и повернулась к Аделинке.
- Аделя, Адельк! А мы где?
Аделинка не сдержалась и ответила в рифму.
Олечка обдумала ответ со всей серьезностью. Это заняло у нее почти пять минут по бортовым часам.
- Аделечка, Адель! А ты не боишься, что мы едем не туда? – спросила она.
- Олечка, Ольк! А ты не боишься, что я тебе сейчас подзатыльник дам? Заткнись, блин, и дай мне спокойно вести машину.
Олечка недоуменно пожала плечами. Вообще-то она поддавалась дрессировке, но не очень хорошо: понимала команды «стоять», «сидеть» и «рядом», но команда «заткнись» почему-то не доходила до ее мозга практически никогда.
- Аделя, Аделькин! Слушай, а мне кажется, мы сюда ехали по другой дороге…
- Едрицкая сила, Фиалковская! Спи уже дальше! Здесь только одна дорога, по ней мы и ехали!
Олечка снова прикорнула. По выражению ее мордашки можно было догадаться, что она видит приятные и лёгкие сны. Аделинка тяжело вздохнула – и кто это, спрашивается, ее надоумил, что «с блондинкой дорога короче»? А, ну да, Криси Кри. Аделинка сдуру ей пожаловалась, что опасается подохнуть с тоски, пока доберется туда и обратно, а Криська ей на это ответила: «Возьми с собой Фиалковскую, она тебя развлекать будет».
Вот выкинуть бы эту развлекуху из тачки!

Открывшаяся за очередным пролеском развилка застала Аделинку врасплох.
Строго говоря, направляясь за шлемом, они эту развилку точно проезжали. Да, но по какой дороге они на нее въехали? По той, что справа, или по той, что слева? Как назло, ни одного указателя. Прикинув так и эдак, Аделинка ткнула в бок Фиалковскую.
- А?
- Ольга, проснись и пой.
Олечка прочистила горло.
- Аделя, а чего петь-то? – уточнила она, сладко зевая.
- Я тебе сейчас так спою! – испугалась Аделинка. – Развилку видишь?
- Развилку… вижу. А где она?
- Прямо перед нами, овца! Куда мне поворачивать?
- На-а-а-а-а… - новый сладкий зевок, - …налево, Адельк. Нет, направо. Хотя, нет – налево. Ага, налево.
- В твоих же интересах я надеюсь, что ты не ошибаешься, - процедила Аделинка, выкручивая руль влево.
Проехав примерно полкилометра, они увидели на обочине впереди темную фигуру. Фигура размахивала руками и явно просила ее подвезти. Куда-нибудь туда, где темные фигуры обычно ночуют.
- Аделя, Адельк! Это же девушка, давай возьмем, ну пли-и-и-и-и-и-из!
Аделинка сбросила скорость, хотя и не была уверена в том, что позволит этой темной фигуре садиться в «Лексус». В памяти всплыли строчки песни, сочиненной несколько лет назад самой же Аделинкой для их с Ольгой поп-группы «Адеоль»:
На светофор не тормози
И никого не подвози
Ведь очень поздно и уже пора домой.
- Ну Аделечка же! – взмолилась Ольга, видя, что подруга колеблется. – Ведь ночь же, страшно же, поблизости никого же! А вдруг на нее напали, избили, изнасиловали, украли паспорт…
- И вырезали почку, - мрачно добавила Аделинка, беря курс на темную фигуру, которая при ближайшем рассмотрении оказалась действительно девичьей.
Олечка уже расстилала на заднем сидении одеяло.
- Блин, Фиалковская, а подушку ты ей положить не хочешь??? – взбесилась Аделинка. – На хрен одеяло?
- Аделя, но ведь если ей вырезали почку, она может залить сидение кровью…
Злобно ударив каблуком по педали тормоза, Аделинка опустила боковое стекло.
- Девушка, куда вам?
Фигура обежала «Лексус» спереди и упала на колени перед водительской дверью.
- О, пожалуйста! Помогите нам! Спасите нас! Отвезите нас в больницу!!!
- Кого это – вас? Вас что – много?
- Нет… Только я и Колюся, а меня Надей звать. Мы вышли в поле, цветочков нарвать, на нас напали хулиганы, они нас избили! Умоляю, помогите!!!
Если бы Аделинка не вымоталась до полного окоченения, она бы обязательно задалась парочкой вопросов. Например, какого хрена деревенские парень с девкой среди ночи рвут в поле цветочки? И еще: откуда в этом самом поле взялись хулиганы? Но Аделинка ОЧЕНЬ сильно устала. Фиалковская предлагала сменить ее за рулём, но Аделинка предпочитала умереть более естественной смертью. Блонда Колор отлично умеет делать педикюр себе и ближним, но автовождение – напрочь чужая ей стихия.
- Аделька, Адель! – подала голос Фиалковская. – Давай поможем, ну пли-и-и-из! Отвезем их в больницу.
- Где Колюся? – спросила Аделинка коленопреклоненную девицу.
- Туточки, в канавке… Ему бревно головой раз… то есть, голову разбили бревном.
Аделинка вооружилась электрическим фонариком и газовым баллончиком и вышла из машины. Приблизилась к канаве и посветила на дно: там действительно лежало мужское тело, на вид – в состоянии глубокого коматоза. Черт, ведь это может быть подстава, сейчас машину угонят! – спохватилась Аделинка, но Фиалковская уже съехала в канаву на жопе и выискивала у Колюси пульс.
Надя исступленно рыдала рядом с Аделинкой. Аделинке стало не по себе. Она не могла спокойно относиться к чужой беде.
- Фиалковская, ну как там дела?
- Он дышит! – сообщила Олечка радостную новость. – Надо вытащить его отсюда.
Колюся оказался на редкость неподъемным. Вдвоем с Олечкой Аделинка еле выкатила его из канавы; что касается Нади, она, сославшись на сильное головокружение, отсиживалась в «Лексусе». Когда несчастного уложили на заднее сидение, Аделинка почувствовала себя так, словно только что своими руками подняла со дна минимум «Титаник». При свете внутри салона она разглядела, что по черепу Колюся урвал нехило: кажется, мозги протекают. Это покруче, чем почка.
- А у вас как дела? – поинтересовалась Аделинка у Нади.
- Не знаю… Что-то голова всё кружится и кружится… Наверное, сотрясение… - Надя потрогала пальцем висок и состроила такую рожу, что Олечка чуть не свалилась обратно в канаву.
- Ну-ка, покажите… - Аделинка направила фонарик Наде в голову и обнаружила жуткий кровоподтек. – Так, ща чего-нибудь придумаем… Ольга! Найди что-нибудь холодное, железное – надо ей к голове приложить, чтобы гематомы не было.
Исполнительная Олечка справилась с задачей в два счета. Аделинка услышала, как открывается багажник; вскоре блондинка вернулась – пыхтя и обливаясь потом, она с трудом волокла тевтонский шлем.
- Вот…
- С ума сошла??? – заорала на нее Аделинка. – Положи, дура!!! Блин, и садись в машину! Без тебя обойдусь. – Она разыскала мужнин портсигар, которым тот всё равно не пользовался, поскольку не курил, и вручила его Наде. – Держите, должно помочь. Так, все на месте? Ольга, закрывай багажник, и поехали!

Путешествие до больницы получилось то еще. Аделинка боялась опоздать и гнала по незнакомой трассе так, что чуть спидометр не сломался. К тому же, она ведь не знала, где находится больница, а девушка Надя – из-за сотрясения мозга и общего шока – объясняла дорогу крайне бестолково. Она держала на коленях голову Колюси и умоляла его не умирать. Мольбы перемешивались надрывным плачем – видать, Колюся периодически пытался всё-таки помереть. Вот они такие, мужики – вечно норовят сделать именно то, чего их просят не делать. При этом он страшно уляпывал одеяло кровью и мозгами, но Аделинка старалась на этом не концентрироваться. Да еще Фиалковская причитала под руку: ой, умирает, умирает, Аделька, ну скорее же!!!
Наконец на горизонте появились контуры населенного пункта и редкие огоньки. Пролетев мимо знака «60», Аделинка, из последних сил следуя указаниям Нади, затормозила возле непотребных трехэтажных развалин с табличкой «Травмпункт» (рядом висела другая табличка – «Обмен валюты круглосуточно»). Фиалковская пулей выскочила из машины и забарабанила в дверь всеми четырьмя конечностями. От грохота пробудились сначала все собаки, кошки и куры в радиусе десяти километров. Последним проснулся дежурный врач, который, приоткрыв дверь, спросил, чё надо.
Высунутое из двери медицинское лицо было до такой степени заспанным и пофигистичным, что Аделинка набрала побольше воздуха в легкие и открытым текстом выдала доктору всё, что накопилось у нее на душе. А накопилось там много всего: дурацкая поездка в музей, Ольгина тупость, тевтонский шлем в багажнике, Колюся с разбитой репой и его стенающая подруга Надя. Пошатнувшись от порыва децибел, медик свистнул двоих санитаров, которые подвалили к «Лексусу» с носилками. Через минуту Колюся уже был перетащен в приемный покой, а Надя ушла туда же своим ходом. Дверь травматологии закрылась.
- О, кошмар, - простонала Аделинка. Она стояла, засунув руки в карманы и поочередно вынимая из туфель то одну, то другую ногу, чтобы остудить пылающую от постоянных контактов с педалями кожу. Ей казалось, что она попала в какую-то фантасмагорию. Мало того, что она развозит по больницам раненных и убитых, да еще тевтонские шлемы в придачу (не говоря о Фиалковской). А ведь могла бы сидеть дома, смотреть сериал, пить коктейльчики. А вот эта информация под вывеской обменного пункта – просто сюрреализм: «доллары, евро, франки, марки…» плюс еще около тридцати позиций, и у кого, интересно, в такой глуши есть вся эта валюта?
Пока Аделинка предавалась этим мистическим размышлениям, Олечка прыгала под окнами, пытаясь подсмотреть, что происходит в смотровой, и хорошо ли там лечат Колюсю с Надей.
Засунув в зубы сигарету, Аделинка прикурила дрожащей рукой и всмотрелась в «Лексус». Что-то в нем такое изменилось, и явно не к добру. Но что, что? Аделинке потребовалось некоторое время, чтобы осознать: когда мужик из музея всё же дотащил шлем до машины и погрузил его в багажник, джип слегка просел на задние колёса. Даже странно, что Фиалковская справилась со шлемом, когда ее попросили найти что-нибудь холодное – всё ж таки здоровая кобыла.
Но дело-то не в этом. Дело в том, что сейчас джип почему-то не проседал.
Еще не веря в случившееся, Аделинка кинулась к задней двери и рывком подняла заднюю дверь.
В багажнике находились домкрат, две запаски и…
И всё. Тевтонский шлем в багажнике не находился.
- Ольга… - тихо позвала Аделинка. – Фиалковская! БЛОНДА КОЛОР, КО МНЕ!!!!!!
Лёгкой рысцой подбежала Олечка.
- Ольга, ты вынимала шлем из багажника?
- А… а да.
- Ты его назад положила?
- А-а… а нет.
- А… А ПОЧЕМУ???!!!
- Аделя, Адель! – Олечка захлопала ангельскими голубыми глазами. - Ну не ругайся, ну пли-и-и-ии-з! Ну, мы же торопились, надо было отвезти ребят в больницу, а шлем был такой тяжелый! Я поставила его на землю, чтобы передохнуть, а потом ты велела садиться в машину…
- И что ты сделала?
- Закрыла багажник и села в машину… Адель? Я… накосячила, да?

Из населенного пункта они выехали даже быстрее, чем въехали в него. Аделинке и в голову не приходило, что она умеет ездить с такой скоростью.
Когда в школе ее жестоко пытали Тургеневым и прочим Пушкиным, она, в числе прочего бреда, прочитала стихотворение про одного чудика, который крутил роман с гражданкой Греции, и та ему изменила, а он долго к ней ехал на булатном коне и прикидывал, какую бы ей подлянку за это устроить. И в итоге отрубил шлюхе голову своим верным мачете. Вот и Аделинка ехала и прикидывала: не произвести ли эту полезную процедуру с Ольгой?
- Короче, Фиалковская. – Аделинка не говорила – шипела разозленной коброй. – Если ты сейчас не найдешь то место, где мы подобрали эту парочку грохнутых поленом, или если, упаси господи, шлем успел куда-то уйти, я тебя прикрывать не буду. Вот позвоню Фариде и всё ей объясню. Как есть. Уж она на тебя такую порчу нашлет – вообще никогда больше замуж не выйдешь. ЯСНО???
- Ясно… - застрёманная Олечка скромненько смотрела в пол, боясь поднимать глаза. – Аделя, Адельк! Не надо Фариде рассказывать, ну пли-и-и-и-и-из! Я найду место…
- Ищи. Я пока ничего не вижу.
- Кажется, там, - Олечка указала рукой куда-то на север.
- А может, там? – Аделинка мотнула головой в южном направлении.
- Адель, я точно-то не помню… Может, и там. Ой, нет, вспомнила! Во-о-о-о-он там! – победным жестом она вытянула указательный палец к западу. – Да, точно, там. Только, Аделя… По-моему, там че-то не так…
Аделинка уже и сама видела – ага, че-то не так. Конкретно, реально и стопудово не так. Из-за леса поднимался в небо дым и вспыхивал огонь меж деревьями. В опущенное окно ворвался запах бензиновой гари. А у Аделинки мигом подскочил адреналин, и сердце заколотилось где-то под гортанью.
Ей только этого и не хватало, мать-перемать! Ну надо же было случиться автокатастрофе – а это автокатастрофа, сомневаться не в чем – именно там, где тупице Фиалковской понадобилось кинуть на произвол судьбы тевтонский шлем! Даже если они и смогут его теперь отыскать – а в этом как раз таки можно посомневаться – этим дело уже не кончится. Потому что там наверняка пострадавшие, их придется доставлять в больницу, и неизвестно еще, сколько их там… а «Лексус» ведь не резиновый!!! Аделинка нажала на тормоз. Ей нужно было прочитать молитву, а она не могла одновременно молиться и управлять джипом. Это же не подзатыльники Ольге вешать. Аделинка отвесила Ольге подзатыльник («Вау!!!») и воззвала к Всевышнему, дабы он как-нибудь разрулил ситуэйшн.
Отвлекшись на Всевышнего, Аделинка не сразу заметила, что Блонда Колор, втиснувшись между спинками передних сидушек, водит пальцами по заляпанному мозгами и кровью одеялу. Лишь через несколько секунд Аделинка поняла, что Ольга творит нечто жуткое – облизывает окровавленные пальцы.
Увидев в полуметре от себя зловеще-багровые губы Фиалковской, Аделинка непроизвольно катапультировалась из кабины.
- Фиалковская!!! – закричала она. – Ты… ты – вампирка!!! Не смей ко мне приближаться!!! Ты только что нажралась чужих мозгов!!!
Олечка тоже выбралась наружу. Ее ангельские глаза зловеще блеснули в свете фар.
«Сейчас набросится и прокусит шейную артерию» - подумала Аделинка.
- Аделя, Аделюсь! – сказала Олечка. – Слушай…
- Я не хочу тебя слушать, кровососка!!! – Аделинка машинально пятилась назад, не отводя взгляда от ужасной Фиалковской. Блин, как же ей сейчас не хватает осинового кола!
- Аделя, Адель! Ты знаешь, а это, по-моему, не совсем кровь…
- Правильно – не совсем! Там еще и мозги!!!
- Не-а… Я попробовала, так по вкусу – настоящий кетчуп.
У Аделинки опустились руки. Ничего не понимая, она (всё еще с опаской косясь на блондинку) заглянула в машину и втянула ноздрями воздух. Действительно, впечатление такое, будто здесь готовили гамбургеры с кетчупом и жженным бензином. Она потрогала пятно на одеяле – не, по ходу, не мозги. По ходу, «Балтимор». Вот засада, и кого же они, спрашивается, возили в больницу??? Двоих деревенских придурков с передозом кетчупа? Или еще что похуже?
Об этом я подумаю завтра, решила Аделинка. Сейчас перед ней стояли более актуальные задачи. Например, спасение рядового тевтонского шлема.
- Ольга, - слабым голосом сказала Аделинка. – Поехали. С кетчупом разберемся потом. Кстати, не смей его больше есть, наверняка он просроченный. Ты же знаешь, что с тобой бывает, когда ты жрешь просроченные продукты.
Олечка знала. Один раз она наелась в магазине просроченного йогурта и на две недели застряла в больнице без мартини и Интернета.

Дорожно-транспортное происшествие, временно сдвинутое на задний план вампиризмом Фиалковской, открылось во всех неприглядных подробностях, когда «Лексус» обогнул пролесок.
Совершенно точно это было ТО место. Вот и канава, из которой доставали Колюсю. Из канавы, кстати, торчит задняя часть сорок первого «москвича». По другую сторону дороги дымил вошедший в ель микроавтобус. Тут же на асфальте валялся опрокинутый грузовик. Картину довершала милицейская машина с включенными мигалками.
Вокруг места происшествия тусили какие-то персонажи. К небу возносились матюги.
Аделинка подъехала поближе и вышла из джипа.
- Помощь не требуется? – громко спросила она, привлекая к себе внимание ближайшего мента с погонами сержанта.
- Ехали бы вы своей дорогой, девушка, - сурово ответил ей мент. – Обойдемся без помощи.
- Напрасно, кстати, - Аделинка лихорадочно придумывала, чем бы ей умаслить мента, чтобы не чинил препятствий в поисках тевтонского, на хрен, шлема. – Меня зовут Адель, я добровольно и безвозмездно доставляю по больницам всех встречных и поперечных. Содействую Гринпису, перевожу через дорогу детей и стариков, - у сержанта челюсть отвисла до самой рации на поясе, - подбираю бездомных котят, кошек, щенков (так, что там еще-то бывает?!), бобров и барсуков. Спасаю людей из горящих зданий и падающих самолетов. Лечу от запоев. Так что зря вы отказываетесь.
Мент выглядел ошарашенным. Он, видимо, никак не мог осмыслить приведенный перечень.
- Да вы знаете… У нас тут вроде все живы-здоровы, только тачки побились. В микроавтобусе подушки безопасности сработали, шофер «москвича» только головой об руль треснулся, а в грузовике такая пьянь ехала, что нам его еще и будить пришлось. Детей и стариков среди них нету. Бобры с барсуками услышали шум и смылись. Так что спасибо, но справимся сами. Вот разве что кренделя из грузовика от запоя подлечите…
- Что тут вообще случилось-то? – спросила Аделинка.
- Да вот, ехали-то они один за другим, а посреди дороги какая-то сволочь, прикиньте, тевтонский шлем положила! Ну, грузовик на него наскочил правым колесом, занесло, перевернулся, сзади «сорок первый» в канаву отвернул, а микроавтобус… сами видите.
- Вижу… - у Аделинки волосы дыбом встали. – Так это… это из-за тевтонского шлема???
- Однозначно, - кивнул сержант. – Во, хотите на него посмотреть?
Аделинка проследовала за сержантом к патрульной машине. Олечка топала сзади.
В багажнике патруля, действительно, громоздился подлый тевтонский шлем.
- Мама… - пролепетала Олечка.
Мимо с офигевшим видом прошагал небритый мужик в клетчатой рубашке. Он бурчал себе под нос что-то про фашистов и про то, что «мало им под Сталинградом наваляли, что они теперь свои шлемы всюду подкладывают».
Потрясенная Аделинка, пошатываясь, отошла подальше от патруля. Если есть предел у неприятностей, которые могли произойти с ней за почти двое суток, то этот предел явно достигнут. Хуже уже не будет. Тевтонский шлем по-своему отомстил потомкам победителей в Ледовом побоище и теперь оказался вне зоны досягаемости. Аделинка его уже не получит, что, соответственно, означает, что бабка Фарида также может обломиться. Конечно, Фарида этого сквозь пальцы не спустит, но, в конце концов, можно отдать ей на съедение блондинку. Аделинка достала сигарету и вяло рылась по карманам в поисках зажигалки.
Сержант чиркнул спичкой и дал ей закурить. По его мнению, новая русская баба, регулярно спасающая в невероятных количествах всякую живность и вытаскивающая людей из огня, должна проще относиться к тевтонским шлемам – смотри-ка, разволновалась как!
- Ну да, чего только не бывает, - сказал сержант. – Я сам пятнадцать лет на службе, но ДТП с участием тевтонских рыцарских шлемом раньше не видел.
- Откуда вы знаете, что шлем именно тевтонский? – Аделинке сейчас было всё равно, о чем говорить – лишь бы не думать о бабкиной мести. – Может, он какой-нибудь монголо-татарский. Или его вообще с инопланетянина сняли. Вы же не специалист?
- Я-то, конечно, не специалист, - хмыкнул сержант, - только на нем наклейка имеется: «Шлем тевтонского рыцаря». Видимо, откуда-то из музея стырили. Ничего, отдадим его следакам, они живо разберутся, какой именно музей и кто мог стырить.
Нет, неприятности и не думали заканчиваться – они, как Фиалковская, ни в чем не знают пределов. Если всё так и будет, как говорит мент, они с Ольгой здорово попадут. Пришьют им статью «Вредительство с отягчающими обстоятельствами». Наденут наручники в зале суда. И отправят на зону. И ведь не станут засчитывать им спасение избитых хулиганами деревенских жителей, потому что с деревенскими тоже история довольно тёмная.
Впрочем, пара-тройка лет на зоне – ничто в сравнении с тем, какое проклятие может обрушить на ее многострадальную голову Фарида. Потому что, узнав, что тевтонский шлем помахал ей ручкой, она придет в бешенство и станет сеять смерть, чуму и разруху. Она всегда так делает, если приходит в бешенство. И тут уж ничего не исправишь – шлем лежит в багажнике патрульной машины. И там останется.
- Ладно, сейчас эвакуатор подъедет – растащим всю эту свалку, - внедрился в ее мозг сержантский голос. – Слушайте, а как вы спасаете барсуков и бобрами? И от чего их вообще обычно спасают?
- Какие, в пень, бобрсуки? – Аделинка глянула на него непонимающе. Она уже забыла, каким бредом пудрила мозги этому доверчивому существу с автоматом и рацией. – А-а-а… Да кому они нужны, их спасать? А, как Я их спасаю? А я, ну, в общем, беру барсука…
Она не договорила – сбилась с мысли.
Потому что за спиной сержанта прошлепало белокурое, пухловатое существо в плюшевой юбочке, сгибающееся к асфальту под тяжестью ноши.
Аделинка совсем забыла о том, что в присутствии Ольги ничего не остается там, где лежит.
Блонда Колор, совершенно не стесняясь тем, что ее манипуляции могут увидеть (еще в десятом классе Фиалковская свободно переодевала лифчик прямо при ребятах), вынула шлем из его нового убежища и теперь несла свою добычу обратно в «Лексус».
- А-а-а-аэммм… - вырвалось у Аделинки.
- Девушка, с вами всё в порядке? – спросил сержант. Во взгляде Аделинки появилось что-то безумное.
- А-а-а… ДА! – выкрикнула Аделинка так, что у сержанта сигарета отвалилась от фильтра. – Я просто… Послушайте, про барсуков – это больная тема. Мне их всегда очень жалко, прям до слёз жалко, так что давайте не будем. Хотите, я вам что-нибудь другое расскажу? – главное сейчас, чтобы сержант не вздумал оборачиваться. – Вот недавно я одну старушку через дорогу переводила…
И Аделинка, врубив фантазию на полные обороты, понесла такую ахинею, что сержанту поплохело. В этот драматический момент Блонду Колор должны были заметить минимум пять человек: двое других патрульных и трое водителей. Олечка задержалась и посмотрела в сторону патрулей. Похлопала глазами. Патрули продолжали свой разговор о рыбалке на опарыша, не подозревая, что в десяти шагах от них Фиалковская нагло тырит вещественное доказательство. Олечка обвела взглядом шофёров и несколько раз хлопнула каждому глазами. Затем она повернулась к сержанту и похлопала глазами ему в спину.
«Это – массовый гипноз», - поняла Аделинка.
- …вот такая вот фигня бывает с этими старушками, - завершила она своё повествование.
- То есть, получается, - сержант почесал голову, - что вы перевели старушенцию через дорогу, а оказалось, что ей туда было не надо???
- ДА-А-А-А-А!!!!!! – заголосила Аделинка, пытаясь заглушить грохот, с которым шлем опустился в багажник джипа. Сержант резко обернулся и увидел Олечку, стоящую возле открытого багажника. Аделинка оцепенела от ужаса.
Олечка тоже обернулась, увидела, что на нее смотрит сержант… и похлопала на него глазами.
- Да уж, непросто вам с этими старушками, - сержант снова повернулся к Аделинке. На его физиономии было написано недоумение. – Сами не знают, чего хотят.
- Вот-вот, - поддакнула Аделинка.
- Аделя, Адельк! – окликнула ее Олечка. – Аделя, поехали, а? Ну пли-и-и-и-и-из! Спать хочется, а мы здесь всё равно не нужны.
Аделинка тепло прощалась с сержантом, когда к ним присоединился еще один патрульный.
- Ты зацени, Вовка, - обратился он к коллеге. – У нас тут новая хохма, вот ща по рации услышал. Коляна с Надькой помнишь?
- А-а-а, наркоши местные? Ну, помнишь, и чего?
- Да хотели больницу на колёса обуть. Нам еще вчера Мамед из продмага жаловался, что у него четыре пакета кетчупа своровали – так это они, загримироваться чтобы. Прикинулись избитыми до полусмерти, тачку какую-то тормознули, ну, их до травматологии подкинули. Дежурный их в смотровую, а там Колян как вскочит, как завопит: ложись, типа, суки, ограбление, у меня ствол!!!
- Охеренно смешно, - не заценил серьезный Вовка. – Он же мог и дежурного завалить, и санитары же там еще…
- Да хохма-то не в этом, - объяснил напарник. – Так вот, Колян по карманам шарит, а ствола-то и нету – прое…л!!! Надьке орёт – это ты, с**а, ствол спи…ла? Надька, понятно, в отказ, а, пока они препирались, санитары обоих связали и наряд вызвали. Всё, теперь лет на пять точно заедут.
- Ну, значит, одной головной болью меньше будет, - согласился Вовка. – Ладно, девушка, счастливого пути! Будете еще в наших краях – не затруднитесь спасти барсука-другого. Заранее признателен.
- Базара нет, - кивнула Аделинка. – Ну всё, ребята. Чао!

- Ольга, я хочу тебе кое-что сказать.
- Ась?
Они уже отъехали от места событий достаточно далеко, и самое страшное осталось позади. Теперь Аделинка могла нормально разговаривать, не срываясь на крики.
- Ты не только умственно отсталая, тупая идиотка и лошадь Пржевальского. Ты еще злостная похитительница улик! Как по-твоему, что подумают эти мужики из патруля, когда не найдут в своей машине этот тевтонский, чтоб ему заржаветь насмерть, шлем? Да тебя во всероссийский розыск объявят! И меня за компанию.
Впрочем, Аделинку это уже не сильно беспокоило. Сегодня вечером (было уже шесть часов утра) она отправится в Шереметьево и сдаст шлем с рук на руки бабкиному курьеру. А что будет дальше – до торшера. Пусть ее ловят, судят и сажают в тюрьму – это же прелесть, если сравнивать с бабкиным отмщением за хреново выполненное поручение. Заодно и Фиалковская пару-тройку кило скинет на тюремной-то диете.
- Знаешь, Аделя, - задумчиво произнесла Олечка, закуривая ментоловую. – У меня такое предчувствие, что про этот шлем они вообще ничего не вспомнят. Даже и не сообразят, что у них улика пропала.
При этих словах она чуть склонила голову и похлопала на подругу своими голубыми, ангельскими глазами.
- Какая еще улика пропала? – после короткой паузы переспросила Аделинка. – Вообще не понимаю, Ольга, о чем ты. Несёшь постоянно какую-то херню бессвязную…
Олечка выдохнула дым и загадочно улыбнулась.
- Между прочем, эти Надя с Колюсей, как оказалось, вообще всех хотели кинуть, не только нас, - Аделинка вспомнила, что не рассказала самого интересного. – У Колюси даже пистолет при себе имелся. Только он его где-то посеял, так что с грабежом они в пролёте. А всё твоя доброта! «Умирает, умирает, Адель, скорее!» - передразнила она Олечку. – Вот тебе и «умирает»!
- Пистолет посеял… - пробормотала Олечка. – И как он мог посеять пистолет?...
До Москвы оставалось всего-то километров двести или даже чуть меньше…

…Недалеко от Аделинкиного дома «Лексус» попал в пробку. В хорошую пробку. В длинную. И эта пробка не проявляла ни малейших признаков движения.
Воткнув в привод свой любимый диск «Ace of base», Аделинка утомленно откинулась на спинку кресла и слушала музыку и Олечкины подпевки. Однако альбом проиграл два раза подряд, и проехать за это время удалось всего ничего. Аделинке это уже начало поднадоедать, тем более до поворота к родному жилью оставалось полминуты пути с нормальной скоростью.
- Блин, ну это еще что такое? – возмущенно спросила она саму себя. – Куда, на хрен, смотрит мэр? На дорогах черт знает что творится!
- Аделя, я поняла! – неожиданно радостно воскликнула Олечка.
- Что еще ты поняла? – покосилась на нее Аделинка.
- Я поняла! Тот парень, ну, Колюся, он свой пистолет вовсе и не потерял!
- В смысле?
- Просто, когда мы с тобой его тащили из канавы, я его держала за пояс, а у него там была эта штука, и она мне реально мешалась! Ну вот, я ее и вытащила.
Общаясь с Блондой Колор, Аделинка частенько отказывалась верить собственным ушам, но такого конкретного глюка ей еще ловить не приходилось.
- Ты… Фиалковская, что ты сделала???
- Ну, вытащила пистолет. Потому что мешался. Я его потом еще где-то здесь бросила… - Олечка запустила руку под сидение, - а, ну вот же он!
Аделинка прижалась к дверце, огромными глазами наблюдая за тем, как Фиалковская небрежно поигрывает пистолетом. Господи, боже, боже, господи! Всё это время, всю дорогу у нее в машине был пистолет!
- Фиалковская… Ты… Ты оставила на дороге бабкин долбанный тевтонский шлем и вместо него прихватила этот шпалер? А если бы нас остановили и обыскали машину???
- Ой, Аделя, - Олечка отмахнулась. – Да он, наверное, и не настоящий. Он, наверное, и не стреляет даже. Вот смотри…
И, прежде чем Аделинка успела принять меры, Олечка высунула руку с пистолетом в окно, подняла ствол к небу и несколько раз подряд нажала на спусковик…
Один за другим грохнули выстрелы.
Аделинка поперхнулась «Диролом».
Взревели двигатели. Над пробкой заклубились облака выхлопов.
Авто из крайнего левого ряда быстро разворачивались через полосу безопасности. Центральный ряд ломанулся прямо на красный свет, мощно вклинившись в многокилометровый эскорт президента Туркмении. Пока те, кто был сзади, объезжали «Лексус», правый ряд влился в пешеходный поток на тротуаре и устремился за угол магазина «Обувь из Италии».
Через минуту дорога освободилась начисто.
Аделинка схватила Блонду Колор за шкирку, отобрала у нее пистолет и надавала дурище подзатыльников («Уй! Ой! Я же не нарочно-а-а-а-а-а-а!»). Затем бросила оружие на заднее сидение и, беспрепятственно проехав вперед двести метров, свернула к себе в квартал.
- Ольга, - сказала Аделинка, остановившись у подъезда. – Я просто охреневаю от того, насколько ты тупая и невменяемая. Я уже со счету сбилась со всеми твоими косяками. Вот кто тебе разрешал устраивать пальбу посреди проезжей части средь бела дня?!!! Это тебе, блин, не Дикий Запад!!! Это тебе, блин, Москва – столица нашей родины!!! Стрелять здесь могут только менты, бандиты или депутаты госдумы, но никак не Фиалковские! Ясно? Запомни это как следует и навсегда, потому что в следующий раз я засуну тебе этот пистолет прямо в…
- Аделя, Адель! – возразила Олечка. - Но ведь, если б не я, мы бы стояли в пробке до вечера!
- Ну, оно, конечно, да. Если с этой точки зрения – конечно, пробку ты разогнала, спорить не стану.
- Вот видишь! – Олечка улыбнулась и кокетливо взлохматила свою кудрявую челку. – С блондинкой дорога короче!

© Copyright: Олег Новгородов, 2007

0

19

Если звезды отжигают

В квартире Галимзяновых частенько случалось так, что телефон начинал звонить с самого утра. Но чтобы с первого же звонка такое попадалово…
- Аллё, Аделиночка! Привет! – радостный женский голос сразу вызвал у Аделинки нехорошие ассоциации. – Это мама Кристинки, помнишь?
- Ага, помню… - Аделинка покрепче ухватилась за край стола, чтобы не упасть.
- А у меня для тебя радостная новость! Мы Кристинку из Швейцарии привезли!
Стол под Аделинкиной ладонью колыхнулся куда-то в сторону. Если эта новость радостная, тогда какая же может быть безрадостная? Кристинка Першик училась с Аделинкой и Олечкой Фиалковской в одном классе, и уже тогда подавала нехилые надежды. Вся школа знала, что Оля Фиалковская – Кристинкин по жизни идеал; десятый и одиннадцатый класс Першик проходила с крашеными, как дура, под Ольгу волосами. Она усиленно старалась одержать верх над Фиалковской в тупости, причем иногда ей это даже удавалось, на радость остальным ученикам и на горе педсоставу. Кристинка не знала элементарных правил русского языка, наотрез отказывалась учить таблицу умножения и не помнила, как выглядят учебники. Зато она штукатурилась модной косметикой и всем говорила, что обязательно станет очень известной и популярной. Глядя, как на школьных дискотеках Кристинка отплясывает под «Мираж», Аделинка в это почти верила: точно, станет очень известной. Как самая хреновая девочка на подтанцовках в истории диско-музыки. На выпускном вечере Кристинка исполнила под фонограмму песню Бонни Тайлер «Total Eclipse», инициировав паническое бегство прочих выпускников на улицу и повальное пьянство в кустах. Даже классная руководительница на троих с завучем и трудовичкой - и те безобразно нажрались в сардельку. Кристинка также была тем самым человеком, который умудрился напрочь разгрохать Аделинкину «шестерку», не выезжая из гаража. А в те времена у Аделинки еще не было высокооплачиваемого мужа, и она не меняла машины раз в полгода.

Вскоре после того, как Аделинка поступила в институт, родители отправили Кристинку на пээмжэ в Швейцарию. Там она дышала свежим воздухом, купалась в озерах, вела светскую жизнь и при этом достала всю Швейцарию буквально до колик. Не исключено, с ужасом подумала Аделинка, что ее выслали оттуда в принудительном порядке.
- Аделинк, ты там еще, да?
- Да там, там, куда ж мне деваться.
- Адель, слушай, у меня к тебе дело, точнее, у Кристинки к тебе дело, только она сама стесняется.
- Почему стесняется? – искренне удивилась Аделинка. На ее памяти смутить или стеснить Кристинку не удавалось никому и ни при каких обстоятельствах.
- Да она думает, ты на нее обижаешься за машину.
- Я уже про это забыла, - соврала Аделинка.
- Всё равно. Ты к нам приезжай, ладно?
- Да блин! – вырвалось у Аделинки, когда она повесила трубку.

Не откладывая дела в долгий ящик, Аделинка тут же перезвонила Олечке.
- Ольга, как ты выражаешься – у нас трабл. Вернее, пока только у меня, но у тебя он тоже скоро будет.
- Чё за дела? – сонным голосом поинтересовалась Олечка. Было всего десять часов, и она только что легла в постель, вернувшись из ночного клуба на такси.
- Ты Криську помнишь? Которая в Швейцарию уехала.
- А… типа, ну, помню. А что?
- Ничего хорошего. Она назад приехала. И зачем-то хочет со мной увидеться. Ольга, ты обязана поехать со мной.
- Ладно. – Олечка не спорила – обязана, значит, обязана. – Только ты за мной заезжай, а то я не в форме.
- Я тоже не в форме, - процедила Аделинка и стала собираться.

За годы, проведенные в Швейцарии, Кристинка похорошела, опустила длинные каштановые волосы, рассыпанные по плечам причудливыми завитушками. Еще она научилась стильно держать тонкую сигарету и манерно выдыхать дым в потолок. Именно за этим занятием ее застали Олечка и Аделинка: Крися нервно расхаживала по комнате в золотистых шлепках и курила, курила, курила.
- Привет, девчонки, - индифферентно бросила она. – А, Ольга, привет. А ты тут зачем?
- Криська, ты че – не рада меня видеть? – расстроилась Олечка. Ее, бедную, вытащили из кровати, не дав досмотреть сладкий сон, а она, оказывается, никому тут не нужна.
- Нет. Я никого не рада видеть. Я нервничаю. Кажется, у меня сейчас начнется мигрэнь.
- Может, мы тогда поедем? – вкрадчиво осведомилась Аделинка. Она уже догадалась, что теперь прежний «идеал» бесит Кристинку самим фактом своего существования в природе. Такое бывает. – А то ты так накурила – у меня сейчас тоже мигрЭнь начнется.
Кристинка театральным жестом вышвырнула окурок в форточку.
- Да ладно, ладно, я всем рада, - капризно сказала она. – Слушай, Адель, я понимаю, ты на меня обидку кинула, ну, за «шоху»…
- Не будем об этом, - попросила Аделинка. Воспоминание на самом деле было не из счастливых. – Лучше расскажи, как там, в Швейцарии…
- Да козлы там все! – рассказала Кристинка. – В общем, короче, давайте сразу к делу.
- Неплохо бы, - разогнав руками дымовую завесу, Аделинка уселась в ближайшее кресло.
- Ну, типа, это, короче. Мой папа, короче, связался тут с ребятами из шоу-бизнеса, ну, которые ща «Звёздный полуфабрикат» на тиви двигают. И мне, прикиньте, девки, предложили попробоваться вокалисткой в один проект.
- Клевяк! – обрадовалась Олечка. – И тебя взяли?
- Что ты имеешь в виду? – окрысилась на нее Кристинка. – Хочешь сказать, меня не возьмут?!!! Хочешь сказать – я тупая???
Перепуганная Олечка спряталась за Аделинку.
- Крись, да ну тебя, ты че… Я ничего такого в виду не имела…
- Фиг с тобой, - истерично взмахнув рукой, новая звезда «Полуфабриката» плюхнулась с ногами на диван. – Меня еще не взяли, а я еще даже не пробовалась. Пробы – сегодня…
Аделинка окинула «вокалистку» оценивающим взглядом. В ее памяти всплыли усиленные колонками строки: «Э-э-энд ай ни-ид ю-у на-а-а-о тунайт!!!».
- Ну так и езжай пробоваться. Я-то тут при чем…
- Да при всём! Ты должна со мной туда поехать и поддерживать меня морально.
- Думаешь, это поможет?
- Должно помочь! А еще, ты ж знаешь, Адель, у них там, в шоу-бизнесе, если вокалистка, значит, всем должна сначала дать, а я не хочу…
Аделинка пожала плечами. Она не очень-то разбиралась, по каким правилам играют нынче в шоу-бизнесе, но наверняка знала одно: если кому-то из продюсеров достанет дури приставать к Кристинке, Першик-старший с заказным убийством заморачиваться не будет – свернет идиоту шею лично.
- По-моему, ты напрасно так беспокоишься. Справишься и без меня… то есть, без нас, потому что я без Ольги в приключениях не участвую, да, Оль?
- Ага… - полупискнула-полузевнула Олечка.
- Мне только Ольги не хватало! – вскрикнула Кристинка. – Вы все, все меня ненавидите… ладно, поехали с Ольгой, только прямо сейчас. Адель, у меня адрес вот есть, отвезешь, да?
- Ну когда же мне начнут за это платить зарплату? – спросила Аделинка саму себя.
- Аделя, Адельк, ну поедем, поедем, - принялась упрашивать Олечка. – Криське ведь надо, надо…

На практике «поехали прямо сейчас» вылилось в «поедем через сорок минут, у меня лак не высох». Особое внимание перед ответственным прослушиванием Крися уделяла почему-то своему педикюру. Сначала она пыталась навести его сама, но руки у будущей примадонны так тряслись от возбуждения, что к делу пришлось привлечь Олечку. Если Олечка в чем-то и понимала, так это как раз в педикюре, и Аделинка едва не растерзала «полуфабрикатку», когда та потребовала немедленно удалить полученный результат растворителем. Аделинка выполнила операцию лично и разыскала в комнате самый отвратительный и безвкусный лак.
- Вот что, Крися. Я сейчас тебя накрашу, но – имей в виду – если тебе не понравится, я с тобой никуда не поеду. И ты тоже никуда не поедешь, потому что навсегда ляжешь в больницу.
Кристинка присмирела и только злобно дымила сигаретой, пока Аделинка водила кисточкой по ее длинным ногтям.
Перед самым выходом Кристинка запихала в сумочку большие острые ножницы.
- Это еще зачем? – спросила Аделинка.
- Если меня не примут, я вскрою себе вены.
Отобрав у придуры сумочку, Аделинка вышвырнула из нее орудие самоубийства.
- Приедешь домой, и тут вскрывай себе всё, что угодно. Хоть аденоиды себе удали. При мне ты этого делать не будешь.
- Да-а-а… ты меня ненавидишь!!! – взвизгнула Кристинка.
- Ты даже не представляешь, насколько, - Аделинка силком выпихнула ее из квартиры. – Всё, поехали, нас ждут успех и популярность. В смысле, тебя они ждут. Ольга, за мной.

Поездочка на студию, где проходили пробы участниц нового проекта, получилась та еще. Из-за скопления машин на улицах города вместо получаса добирались целых полтора. Кристинка ныла и жаловалась, что Аделинка нарочно плетётся в пробках, чтобы опоздать, и чтобы ее восходящая звезда так никуда и не взошла. Не выдержав, Аделинка поставила ее в известность, что, если госпожа Першик не заткнется, ее восходящая звезда отправится на студию своим ходом и в гордом одиночестве. Госпожа Першик заткнулась, но не совсем – продолжала ругаться вполголоса. Олечка прикорнула на заднем сидении и мирно досматривала свой любимый сон о принце на белом кадиллаке. Проснулась она уже тогда, когда Аделинка, чувствуя себя полнейшей принцессой на голубом джипе, парковалась под окнами студии.

Будущую солистку и ее сопровождающих встречали следующие официальные лица: продюсер проекта Федя, звукорежиссер Рафаэль и хореограф Томочка.
- Ну, вот и мы, заждались? – спросила их Аделинка.
- Так, и кто из вас будет Кристина? – осведомился продюсер Федя.
- Я бу… буду, - отозвалась Кристинка. Поняв, что ЭТО вот-вот начнется, она вся подобралась и почти перестала слышать голоса окружающих.
- Это хорошо, что будете, - хихикнула Томочка. – Вы, Кристина, проходите вот сюда, в комнату, а вы, девочки, побудьте здесь, в коридоре.
- А кто меня поддерживать будет?! – сходу психанула Крися.
- Зачем вас поддерживать, вы что – падать собираетесь? – удивился продюсер. Мало того, что ему зачем-то навязали эту истеричку («Ну, ты, чисто, зацени, может, прокатит»), так она еще и ведет себя, как ненормальная.
- Она не собирается падать, - разрулила ситуацию Аделинка. – Она просто децл побаивается этих ваших проб…
- Ничего, мы тут не кровь на пробы берем, - заметила Томочка. – Хотя… кто знает, как всё повернется. Короче, вы сюда, она – туда. Располагайтесь, тут вот кофейный автомат есть. Бульончику попейте…
И дверь за Кристинкой и администрацией проекта захлопнулась.
- Ой, что там сейчас будет… - задумчиво протянула Аделинка, подходя к кофейному автомату. – Оль, ты как – бульончиком похмелиться не желаешь?
- Да можно… А почему что-то будет?
- Потому что Криська, блин, такая же певица, как я – Кондолиза Райс.
- Кондом… какая еще Лиза, Адель?
- Ладно, проехали. – Аделинка скормила автомату десятку и стояла молча, слушая, как журчит наливающийся в стаканчик бульон. – На вот, пополни кровообращение. Беда в том, что наша подруга вернулась из Швейцарии еще более шизнутой, чем была до отъезда. Хотя я и не верила, что такое возможно. Так вот, сейчас она им так отожжот – ребятам жизнь малиной точно не покажется.
Олечка попила бульона. Ей понравилось, и она попросила еще. Аделинка заказала автомату еще один бульон и большой каппучино для себя, любимой. Из-за двери слышались невнятные, но очень раздраженные вопли, и можно было не утруждаться домыслами: так вопить могла только новая вокалистка проекта…

- Почему это я должна тут движения показывать?!!! – голосила Кристинка в микрофон, стоя на миниатюрной сцене. Звукорежиссер Рафаэль поспешно прибрал громкость. – Я вам чё – стриптизерша какая?!
- Девушка, ну мы же должны понять, как вы двигаетесь, - попыталась вразумить невменяемую Томочка. – А вдруг вы нам не подходите?
- Я классно пою, и это самое важное, - огрызнулась Крися. - Я тут не в танцовщицы нанимаюсь.
- Мы планируем очень разносторонний и яркий проект, вам придется и петь, и танцевать одновременно, - флегматично пояснил продюсер Федя. – И, возможно, даже выполнять некоторые трюки…
- Трюки? Какие еще трюки? Через обруч, что ли, нырять, как дура больная?!
- Почему – «как»? – пробормотала Томочка.
- Нет, зачем же через обруч, - Федя залпом осушил бутылочку пива. – Ну, там, на мостик встать, допустим…
- А раком мне встать не надо?!!! – выдала Кристинка. – Хотите тра****ся, так и скажите сразу. И я уйду.
- Да не хотим мы тра****ся!!! – заорал Федя. – Я вообще – гей. Господин Рафаэль, - кивок в сторону звукорежиссера, - он гей, опять-таки.
- Ага, у нас только Тома по девочкам прикалывается, - хмыкнул Рафаэль.
Ошарашенная такими данными, Кристинка потеряно замолчала.
- Ну так что, танцевать будем? – напомнила о своём присутствии Томочка.
Кристинка попыталась изобразить зажигательный бразильский танец. Именно что «попыталась» - не к месту утраченное равновесие стоило ей падения со сцены, а господину Рафаэлю – обеих отдавленных ног.
- Так, понятно, - Томочка помогла Кристинке вернуться в исходное положение. – С этим придется поработать. Теперь скажите что-нибудь в микрофон.
- Что?
- Что хотите. Надо послушать, как звучит ваш голос. Рафик, добавь звука.
- Раз, раз, - сказала Кристинка в микрофон. – Нормально, так пойдет?
- Нет, так не пойдет, - прошипел Рафик, одной рукой крутя регулятор громкости, а другой – растирая голень. – Скажите «Привет, Москва».
- Попугаиху в зоомагазине себе купите! – разозлилась Крися. – Я чё – так и буду за вами всякую херь повторять?
- Хорошо, не хотите – не надо, - Томочке показалось, что продюсер Федя сегодня что-то уж больно покладистый. – Тогда сделаем так – пройдем сразу в комнату для записи, мы покажем вам песню, вы чуток репетнёте, и попробуем вас записать.
- Другой базар, - недовольно проворчала Крися, слезая со сцены.
Организованной толпой компания забурилась в комнату для записи. Чуть поотстав, Томочка дернула продюсера Федю за рукав.
- Федот, ты чё делаешь? – зашипела она. – Ты ее еще и записывать собираешься?
- Мне генеральный сказал – попробуй. Я ему две косых грина должен, но – если я ее попробую, мы в расчете. Так что пробовать будем по полной программе. А потом я поставлю ему запись, он подохнет со смеху, и всё закончится хэппи-эндом.
- Ну-ну, - ответила на это Томочка.

Тем временем Олечка в коридоре пила третий стакан бульона и ничуть не сомневалась в блестящем будущем своей одноклассницы.
- Криська обязательно пройдет кастинг, - уверяла она Аделинку. – Она же такая талантливая…
- Она таки талантливая, зараза, - Аделинка была настроена куда более скептически. – Этим мальчикам и девочкам осталось только разобраться, в чём именно она талантливая. У меня такое ощущение, что ни в чем. Хотя, нет, психопатку она изображает вполне убедительно.
- Ну что ты, Адель, по-моему, у нее вообще всё классно получается. Интересно, - спросила Олечка, допив бульон, – а какую песню она будет петь?
- Не знаю, какую, но лучше бы не песню Бонни Тайлер, - ответила Аделинка. – А то сейчас мода пошла – переводят хиты с инглиша на рашн и впаривают их своим «полуфабрикатам». А те и рады надрываться.
Олечка попыталась осмыслить фразу «с инглиша на рашн», но так и не смогла.
- Я думаю, Криська здорово может спеть, - сказала она.
- Было бы еще здоровее, если б она не спела, - возразила Аделинка. – Тьфу, черт, действительно, башка разболелась. Пойду на улице постою, а ты тут карауль. Чтоб не сбежала эта наша звезда дурдома.
- А можно, я посплю?
- Нельзя, блин.

Заставить Кристинку распеваться под синтезатор, включенный в режим «фортепиано», оказалось целой морокой.
- Возьмите ноту «соль», - наставлял ее звукорежиссер. – Со-оль, со-оль…
- Фасоль, морковь и колбаса! – провозгласила Крися. – Задолбали, блин. Я не хочу распеваться, я хочу записывать вокал.
- Мы к этому подходим. Надо немного размять связки.
- Со-о-о-о-о-оль!!! – заорала Кристинка.
- Мимо тональности, - шепнула Томочка продюсеру Феде.
- А ты что ожидала – что она тебе в тональность попадать будет? – тоже шепотом ответил он. – Кристина, а вы вообще вокалом занимались?
- Ох, что я слышу! – издевательски ответила Крися. – Да я вокалом занималась, еще когда вы, все трое, под стол пешком ходили. Со-о-о-о-олллль!!!!
- Всё, больше не надо, - Федя судорожно прочистил пальцами уши. – Рафик, золотце, поставь Кристиночке песенку, пусть послушает, ага?
Рафик, золотце, поставил песенку. Написанная специально для нового проекта штатным композитором на собственные Федины слова, песня была первично напета разносторонне одаренной Томочкой. Аранжировку к ней подобрали в модном стиле полулатинос плюс недошансон, и называлась она «Хотят девчонок пацаны».
Хотят девчонок пацаны
Ах, солнце и тепло весны!
Играет молодая кровь,
Ура, да здравствует любовь!
- Вы чё, реально думаете, что я буду ЭТО петь? – Кристинка перекричала запись с такой легкостью, словно золотце Рафик не врубил звук на полную мощность. Если бы ее услышала Аделинка, ей показалось бы странным, насколько всё же Крися не обделена хорошим вкусом.
Композиция оборвалась – это Федя прихлопнул ладонью кнопку «Stop».
- Кристиночка, это стопудовый хит будущего сезона. На всём «Звёздном полуфабрикате» ничего подобного еще не было.
- Да вы что… - с сомнением произнесла Кристинка. – Да ладно гнать-то…
- Точно вам говорю! Не было. А у нас – будет. Ну, как, разучите первый куплет?
- Или сразу всю песню записывать будете? – не удержалась от реплики Томочка.
- Сразу всё запи… Да вы охренели! Первый куплет давайте!
- Нет, это уж теперь вы давайте, - грациозно поклонившись, Федя вручил «вокалистке» листок с текстом. – Рафичек, сделай нам фонограмму со второго проигрыша.

- Наверное, быть вокалисткой – это клевяк, - мечтательно произнесла Олечка. – Я бы хотела что-нибудь петь…
Аделинка вознаградила себя большим глотком каппучино.
- Ольга, мне жалко тебя обламывать, но в вокалистки нас с тобой не возьмут. Мы для этого слишком старые, обеим же за тридцатку. Но, я тебе могу точно сказать, что Криське тоже не светит. Вообще ничего.
Олечка грустно вздохнула.
- Странно… Почему же Криська из-за нас должна мучиться? Она же так хотела…
- Оль, Криська мучается не из-за нас с тобой, а сама по себе.
- Почему?
- Патамушта нэльзя быть на свэтэ красивый такой, - развеселилась Аделинка. Во всём можно найти светлые стороны… хотя, с другой стороны, ей предстоит еще доставлять экс-звезду до дома, до хаты, а она почти наверняка будет страшно орать и говорить, что все ее ненавидят, ненавидят. – Так, продолжай караулить, если что – зови меня. Пойду еще на улице постою.
Проводив Аделинку взглядом, Олечка печально затянула свою любимую песенку:
- Сегодня в белом танце кружимса-а-а-а, наверно мы с тобой подружимса-а-а-а…

- Вот быть мне падлой, если это не полнейшее дерьмо, - сообщил звукорежиссер Рафик продюсеру Феде. Отделенная от них стеклянной перегородкой, Кристинка в звукоизолированной камере самоотверженно сражалась с первым куплетом будущего хита. Она уже втянулась в работу и не щадила своих связок. Ей ужасно хотелось курить; кроме того, она начала понимать, что не всё так просто, как кажется. Первый куплет ей ну просто никак не давался.
- Рафичек, мы с тобой бабки получаем за то, что делаем из дерьма конфетки. А тут от тебя и этого не требуется. Наоборот – надо подчеркнуть нежный коричневатый оттенок данного дерьма. Кристиночка, - Федя включил микрофон. – Давайте-ка еще разок. Раф, со второго проигрыша.
- Коротких юбок карусель, - затянула Крися бойкий мотивчик, профессиональным жестом прижимая наушники к голове. – Под утро смятая постель, но даже-е-е в парках и в кустах мы зажигаем так что АХ!!!
- Да блин, что ж она так вопит?!!! – Томочка схватила с пульта свои сигареты и метнулась в коридор.
- Не, так ни ф**а не получится, - устало констатировал Федя. – Кристиночка, не надо целиком весь куплет. Попробуем по одной строчке, хорошо?
- Зачем такие тонкости? – попытался возразить Рафик. – Ты же хочешь, чтобы было дерьмо…
- Вот именно. Я хочу, чтобы было дерьмо. А не чтобы генеральный мне сказал – вы, уроды, вместо записи наркоты наширялись. А потом он мне эту запись в такое место засунет, что я задолбаюсь по проктологам бегать. Кристина, готовы? Рафик, со второго…
Кристину попробовали записывать построчно. Потом – по отдельным словам. Когда с перекура вернулась Томочка, Федя с Рафом обсуждали технические стороны процесса побуквенной записи.
- Всё паритесь? – съехидничала Томочка. – А у меня для вас интересненькая новость. В коридоре девчонка та-а-ак поёт… я аж охренела. Ну, не Гулькина, конечно, но в сравнении с этой – полный отпад. И собой ничего.
- Это какая – блондинка или брюнеточка?
- Блондинка. Брюнеточка только кофе пьет. Но у нее тоже вид такой… многообещающий.
- Черт, а это идея, - Федя щелкнул регулятором микрофона. – Кристиночка, пять минут на перекур. Ничего, если мы пригласим ваших подружек послушать?
- Да и пусть, жалко, что ли.

- Ольга, у меня плохое предчувствие, - сказала Аделинка, изводя на кофейный автомат последнюю десятку. – Кажется, всё будет еще хуже, чем хотелось бы.
- В смысле… как, извини?
- Не извиню. По-моему, сейчас тебя пригласят на подпевки. Фиг ли ты тут распевалась перед этой хореографиней? Она на тебя глаз положила.
- На подпевки? Клевяк!
- Ни хера не клевяк. Ты представляешь, что с Криськой будет? Ох, боюсь, не всё я у нее из сумочки вытряхнула – как бы она резню не устроила.
Из приоткрывшейся двери выглянул продюсер Федя.
- Девушки, составите компанию, а? Что-то наша звёздочка полуфабрикатная совсем не справляется, может, и правда ее поддержать надо.

Федя так дипломатически тонко предложил Олечке с Аделинкой послушать песню про девчонок и пацанов, что Крися поначалу и не врубилась, чем это может закончиться. На первых же словах Аделинка выразительно заткнула уши, но Олечка схавала «под утро смятую постель» с детским восторгом и тут же начала подпевать. И еще, как будто Аделинке было этого мало, стала пританцовывать. И еще – как будто и этого было мало – у нее слишком хорошо всё получалось. Звезда Кристинки Першик закатывалась за горизонт прямо у всех на глазах. Олечку ненавязчиво запихали в звукоизолированную камеру на пару с Крисей. Теперь, если у Криси что-то не получалось с первого раза, Олечка перепевала это вместо нее. Куплет был записан за пятнадцать минут, Кристинке разрешили в двух местах наложить второй голос.
- Вау, вот это я круто отожгла, - послышалось в мониторах после того, как Олечка звонко вывела окончание куплета. Это снова не сориентировалась в реальности Крися, впрочем, Раф сказал, что лишнее легко будет отрезать.
- Ваша подруга – просто клад какой-то, - по секрету сообщил продюсер Федя Аделинке.
- Ага, и мне полагается двадцать пять процентов. Я бы на вашем месте не о кладах думала.
- А о чем?
- Интересно, у кого-нибудь тут есть ружье с усыпляющими пулями? – Аделинка была в край встревожена. Ее немного утешало лишь то, что Крися явно никак не могла допереть – вокалистка в проекте сменилась.
Тем же манером записали и второй куплет. Выпущенная покурить Олечка мурлыкала полюбившиеся слова и приплясывала. Троица администраторов не могла отвести от нее глаз. Аделинка же не могла отвести глаз от Криси. Та, конечно, заслуженный тормоз горной Швейцарии, но рано или поздно истина ей откроется во всей своей неприглядности, и тогда, блин…
Непривычная к работе студийной вокалистки, на припеве Олечка начала сдавать: она охрипла и сбилась с дыхания. Жалкие Крисины попытки восстановить свои позиции не увенчались вообще никаким успехом – у нее намертво сел голос.
- Ох, ну что же делать, что же делать, - переживал продюсер Федя. – Так всё грамотно шло…
- Федь, да ладно, есть же, чё генеральному поставить…
- Ни ф**а! – теперь уже у Феди проявились признаки истерии. – ЭТО должно быть записано на раз, ребята, не тупите! Это же шедевр!
- Да вашу мать! – Аделинка почувствовала, как в ее жилах вскипела артистическая кровь далеких предков, открывших в Москве первый татарский театр. – Неврастеники! Сейчас доделаем!
- Может, репетнёте? – робко встряла Томочка.
- Наслушалась уже, чего повторяться-то.
Выкинув из звукоизолированной камеры Олечку вместе с Крисей, Аделинка встала у микрофона и надела наушники.
- Так, Рафик, золотце, - скомандовала она. – Давай, дружок… с последней строки первого куплета! Господи, что ж я делаю…

- …и никогда, слышишь, Ольга – никогда – не напоминай мне о том, что я в этом участвовала, - озлобленно повторяла Аделинка, давя на педаль газа. – Я даже вспоминать об этом не хочу.
Только что они сдали полностью несостоявшуюся Кристинку с рук на руки родителям. Она выла и билась в истерике. Строгий отец велел ей не выть, но Кристинка, набрав в грудь побольше воздуха, завыла на него так, что бедняга свалился в обморок.
На прощание Кристинка высокомерно заявила школьным подругам, что она их ненавидит, ненавидит. А тебя, Фиалковская, больше всех, потому что ты коза и тупая слониха.
- Да не, я понимаю, конечно… Кристиночка расстроилась, она же так хотела в проект попасть. Но у тебя ведь тоже здорово получается петь…
- ОЛЬГА!!! Ты хоть понимаешь, что я пела «Хотят мальчишки девчонок, хотят до самых до печенок!»??? Если я где-нибудь это услышу по радио… нет, если я вообще хоть где-нибудь это услышу, я сама устрою резню! Ясно?
- Ясно, Аделькин, ты не кричи только. Может, Криську еще назад возьмут.
- Ага, возьмут ее, держи декольте пошире. Да сколько бы ее папаша не заплатил – Алсу из Чапаева ни за какие бабки не сделаешь.

- Во, ёкарный бабай, - сказал генеральный директор «Звёздного полуфабриката» - господин Пидопа. – Так, Федор, ну-ка, крутани мне этих девок еще раз. Заслушаешься, блин.
Продюсер Федя неукоснительно выполнил распоряжение шефа. Они слушали «Хотят девчонок пацаны» уже по девятому заходу.
- Ну, ёкарный бабай, ну ты реально порадовал, брателла. Где таких голосистых откопал?
- Ну так ведь, Семён Анатольич…
- Не бухти. Так, короче, я сказал! Девку на подпеве порезать нах, чё за дура, где нашел?
- Семён Анатольич, так это ж та, которую вы нам подогнали…
Пидопа сурово нахмурил страшные брежневские брови.
- Ты мне, пидр, тут еще поостри, ёкарный бабай. Значит, так, подпевальщицу зачистить, этим двоим – новый песняк и клип делаем. Я сказал!
- Се… мён Анатольич… так ведь это… не девочки ведь уже, по тридцать же лет им. Сейчас не в моде…
Указательный палец Пидопы упёрся в переносицу продюсера Феди.
- Мода, Федот, она такая штуковина. Она сегодня такая, а завтра – уже и такая. – Генеральный излагал свои мысли кратко, но ёмко, а главное – доходчиво. – Как захотим, так ее и повернем. А то смотри, я ж и тебя повернуть могу…
- Всё-всё, уже приступаю, - Федя опрометью кинулся звонить коллегам.

- В общем, так, Геннадьич, - сообщил Пидопа старому армейскому приятелю и партнеру по бизнесу. – Такой, значит, ёкарный бабай. Дочура твоя на студии не прокатила ни хрена.
- Она, блин, и дома уже ни хрена не катит, - невнятно ответил Першик-старший и отключился.

Федя носился по студии туда и сюда не хуже Кристинки перед прослушиванием. Сигаретой он умел дымить не менее манерно, хотя обучался этому и не в Швейцарии.
- Что делать, что делать? – причитал он. – Девчонки-то – не шелупонь какая, у одной муж нефтяник, у второй – родаки при больших делах… Какой, спрашивается, карамелью их в этот проект заманивать???
- А вот мне кажется, - подошла к делу с психологической точки зрения хореографистка, - тут надо играть не на деньгах. А чисто на интересе. Можно подумать, они в детстве не мечтали стать звездами…
- Так то в детстве, золотце! Да и не тинейджерки всё ж таки, что публика скажет?!!!
- Федь, не изводи себя, - вмешался звукорежиссер Рафаэль. – Какая, хрен, разница, что скажет публика? Мы им материалец ща подгоним забойный, чтоб полный актуаль был. Главное – эту блондинку Олю подбить, а вторая за ней подтянется. Будет у нас женский дуэт, название сочиним – все охренеют. Ах, какой вокал, какой у девок вокал! Вторая «АББА», вторые «Эйс оф бейс»…
- Да, обалденный вокал просто, - благоговейно поддакнула Томочка. – А какая пластика!
- В общем, так, - решительно сказал Федя. – Ты, Раф, давай тот рэпак, что мы для Нюськи Конченой на «Новогодние стрелки» делали. А к нему приляпывай припев этот, под «Рогатую Кристи». Реально в кайф получится, за базар отвечу. Взрослые девки - взрослая тема. Томка, тебе Оля свой мобильный оставляла? Диктуй. Ну, ребята, пожелайте мне удачи. Аллё, Олечка?...

- Аллё, Аделиночка? Аделя, Адельк!
- Ольга, - спросонья забормотала Аделинка. – Может быть, ты мне, конечно, я надеюсь, снишься, но если ты мне не снишься, лучше сделай так, чтобы ты мне снилась. Иначе я совершу что-нибудь ОЧЕНЬ страшное.
- Аделя, Адельк, просыпайся, ну пли-и-и-и-и-из! Мне сейчас позвонили с той студии, ну где мы сегодня…
Аделинка резко отбросила одеяло и села на кровати.
- Оля, не вздумай мне сказать, что нас опять туда пригласили.
- Аделя, нас ПРИГЛАСИЛИ, УРА!!!!!! Под нас сделают специальный новый проект!!!
- Специальный новый че-е-е-ево??? Я, блин, точно не ослышалась?
- Точно, Аделька, я так рада, что ты тоже рада! Заезжай за мной, прямо сейчас, ага?
Аделинка так зверски материлась, впопыхах пытаясь хоть что-нибудь на себя надеть, что даже разбудила мужа Ромку.
- Аделин, ты чего – охренела? – зевнул Ромка.
- Охренеешь тут!!! Твою жену вот-вот звездой поп-сцены сделают, а ты дрыхнешь, как бревно, блин, никакого сочувствия от тебя!!!
- Понтово, - Ромка зевнул еще раз, перевернулся на другой бок и задрых.
Жутко ругаясь и оглашая пространство чудовищными угрозами, Аделинка разыскала ключи от джипа и выбежала из квартиры. Она торопилась не к славе и популярности. Она торопилась не опоздать придушить Олечку…

По прошествии трех часов – уже занималась заря – стоя в наушниках подле микрофона, рядом с неприлично-перевозбужденной Фиалковской, Аделинка занималась тем, чего не делала с первого курса института. Она читала рэп. С Олечкой на два голоса.
- Ну, девочки, на раз-два-три – поехали! – взверещал продюсер Федя. – Раф, со второго проигрыша!
Фонограмма (громко и мощно, в стиле техно).
Аделинка (уныло):
- О чём-то море нам поёт, волна куда-то там зовёт…
Олечка (звонко):
- Какой-то мчится по волне на сером скутере урод!
Аделинка (с отвращением):
- А мы с подругой загораем в ярких солнечных лучах,
Олечка (сладострастно):
- Потом такие зажигаем, бултыхаемся в волнах!
Аделинка (зловеще):
- Вдруг замечаю краем глаза, как пошла она ко дну…
Олечка (как бы с отчаянием):
- И я кричу ей – ты, зараза, не бросай меня одну!
Аделинка (пофигистично):
- Потом всплыла она наружу, что-то хочет сказать.
Олечка (в исступлении):
- Но мне вода попала в уши и мешает понимать!
Аделинка (мрачно):
- Мне что-то шепчет ее тело, я испытываю стресс,
Олечка (с интонацией «всё будет классно!»):
- Короче, если что по делу, то пришлёт мне эсэмэс!!!
Отшвырнув наушники, Аделинка нетвердым шагом покинула звукоизолированное помещение.
- А вот припев ваш дурацкий, ребята, придётся переписать по-новой, - тоном, не терпящим возражений, заявила она. – И у меня даже есть кое-какие идеи. Быстро мне бумагу и ручку, пока я в достаточно хреновом для этого настроении.

- Ах, слёзы мои слёзы, сопли, слюни,
Обкуренный мулат за стойкой бара
Там где-то рядом сказочные джунгли
Здесь девочки и мальчики по парам
А на плече моём татуировка,
На чёрную похожа очень метку,
Вокруг меня сплошные полукровки,
Белые – редко.
Как же заколебал этот хор девочек-целочек.
Кристинка вытащила из музыкального центра диск и тщательно, в трех местах, забычковала об него сигарету. После чего отработанным движением отправила диск в окно. Потом взяла коробку и, преодолевая внутреннее омерзение, в который уж раз прочла на обложке: «Сказочные джунгли» - музыка Федора Блинмонта, текст – Федор Блинмонт и Аделина Галимзянова.
Проклятый долбанный дуэт «АдеОль». Чертовы долбанные суки, ведь пролезли, куда их не просили. Особенно кобыла Фиалковская, чтоб ей за Чикатилло замуж выйти и назад не вернуться. Кристинка разревелась, и, утирая слёзы, запульнула коробку с обложкой следом за паскудным диском. Потом достала из-под подушки другую коробочку – поменьше размером, как бы из-под гомеопатических шариков.
В комнату заглянула мама.
- Кристиночка, ты опять нюхаешь кокаин? – спросила она.
- Отвали, мама! Я наложу на себя руки, я не хочу после такого жить!!!
Тем не менее, вытянув ноздрями весь героин из коробочки, Кристинка увидела мир в разных цветах и временно передумала накладывать на себя руки. Хотя и надо бы – всем назло. Как же её кинули и подставили, её, её. И кто – тупая овца Фиалковская и долговязая лошадь Адель. Кристинка включила инет, дабы внести очередную душераздирающую запись в свой ЖЖ, и тут же в новостях натолкнулась на заголовок: «Сольное выступление дуэта «АдеОль» в спорткомплексе «Олимпийский» прошло с бешеным успехом!».
«Участницы дуэта Оля и Аделина, - сообщалось в статье, - в интервью после концерта заявили, что подумывают о скором прекращении своей беспрецедентной и яркой поп-сценической карьеры. По словам вокалистки Оли Фиалковской, они, всё-таки, уже не девочки, и «вообще они никого не хотели кинуть». Не исключено, что это связано с финансовыми разборками, характерными для отечественного шоу-бизнеса, однако представитель продюсерского центра Семёна Пидопы категорически отрицает подобную возможность; он выразил надежду, что дуэт «АдеОль» по-прежнему будет радовать поклонников своим творчеством. Вокалистка Аделина Галимзянова сказала, что, может быть, они будут делать это изредка. Для справки: полгода назад песня дуэта «АдеОль» «Сказочные джунгли» заняла первое место во всех хит-парадах России всего после трех дней ротации по радио, оставив далеко позади таких хэдлайнеров, как Закира и Дениска Быдлик».
Кристинка зашла на свою страницу в livejournal, набрав пароль «abfkrjdcrfzndfhm», что в русской раскладке значило «фиалковскаятварь». Подумала и набрала следующий текст:
«Ты была моей лучшей подругай и я всигда будупомнить про это. Но ты же поступила сомной, как не поступают и сфашистом на войне. Этово дерьма я не забуду тоже. В памить о твоём придатильстве я наложу на себя такие руки что ты всю жизнь будишь мучитса от угрызений совести каторой у тибя палюбому нету. Успешной тибе и фиалковской каръеры!».
Господи, да во мне ведь пропадает писательский талант, подумала Кристинка. Покинув компьютер, она улеглась на диван, собираясь, в целях психологической разрядки, посмотреть телевизор. Там как раз показывали новый клип дуэта «АдеОль» на песню «Только попробуй» (музыка и слова – А.Галимзянова). Закос под скрытую камеру запечатлел вокалисток, забавно дергающимися на крыше какой-то непотребной высотки без малейших признаков танцевальных способностей – это Кристинка отметила особо.
«Ты можешь играть в свои грязные игры, глупые игры
Можешь соврать, мне наплевать, знаешь, с меня довольно
И я тебя в последний раз предупреждаю, милый
Только попробуй сделать мне больно»
Дуры – они и в Африке дуры. А еще у А.Галимзяновой лошадиная рожа.
Кристинка с неожиданной силой запустила пультом в телевизионный экран.
- А я ТЕБЯ предупреждаю, Фиалковская!!! – заорала она. – Только попробуй еще раз по телевизору показаться – найду тебя тёмной ночью и в расход пущу! Поняла?!!!
- Нет, я придумала кое-что получше, - нормальным голосом добавила Кристинка. – Я стану офигенской писательницей и напишу про тебя роман. Ты только прикинь, Фиалковская. Я напишу целый роман про то, какая ты дура и с**а.
Успокоившись и вытерев последнюю слезу вместе с остатками туши, Кристинка решила подремать. Ей надо было набраться сил перед началом новой жизни в Искусстве.

©Олег Новгородов

0

20

ГЛАВНАЯ РОЛЬ ДЛЯ БЛОНДИНКИ









С тех пор, как Кристинка Першик решила сделаться художницей, ее успехи в этой области не намного превысили нулевую отметку. Понять, что она изображала на своих первых «полотнах», не мог никто – это были глубокие абстракции, порожденные алкоголем в кровотоке Криськи и кокаиновым туманом в ее мозгах. На более новых картинах кое-где проступали пейзажные детальки; Олечка   Фиалковская  даже утверждала, что рассмотрела на одной из них лес на берегу реки.

Криська даже отучилась две недели в художественном колледже, но полученные ею за это время навыки оказались более чем базовыми. Впрочем, Криська по этому поводу не сильно расстраивалась, полагая, что главное – огромный талант, а умение придет с опытом. И спорить с ней об этом было опасно для жизни.

…Увидев на определителе телефона Криськин номер, Аделинка сняла трубку не сразу. Она сначала глотнула мартини из бокала, потом закурила сигарету и только после этого ответила:

- Чего, Крись?

- Адель, ты мне завтра нужна. С машиной. Я хочу поехать за город и пофоткать ландшафты. Буду потом рисовать картины по фотографиям.

- Ни хрена себе! А если у меня дела назначены на завтра?

- Ну так отмени.

- Блин, Крися, не обижайся, но шла бы ты в баню! Возьми такси или езжай своим ходом. У меня завтра шоппинг, массаж и фитнесс.

Отключив связь, Аделинка возмущенно повернулась к мужу Ромке.

- Совсем Кристабель озверела! Думает, я у нее личным шофером работаю.

- Что ли, нет? – хмыкнул Ромка.

- Что ли нет! И вообще, лучше бы она завязывала со своей живописью, совсем уже помешалась. У нее даже наглости хватило персональную выставку устроить! Правда, туда никто не ходил, так что пролетела по полной программе.

Ромка сложил в портфель загранпаспорт, авиабилеты и папку с какими-то стрёмными документами – он ехал в очередную командировку.

- Может, и не пролетела бы, только надо было пиар нормальный запустить, - он отхлебнул свой остывший чай. – Кстати, ей предки бабла на это не по-детски подогнали.

- И чего? Всё на кокаин потратила? – Аделинка никак не могла успокоиться. Только-только выбрала время заняться собственными делами, а её опять дёргают.

- Да нет… Отдала в детскую больницу. Оставила себе какую-то мелочевку, затарилась на нее кокаином и всех уверяла, что скоро ее картины повесят в Третьяковке. Когда родаки врубились, чё она сделала, ее саму чуть не повесили.

- Надо же… Я и не знала, что она такая благотворительница. Она никогда об этом не говорит.

- Наверное, стесняется. Это она только с виду придурошная, а так очень даже ничего.

Аделинка взяла телефон и набрала Криську.

- Алё, Крись! Короче, ладно. Я тебя отвезу.

- Блин, Адель, уже договорились, чего перезванивать лишний раз? – ответила Криська. – Куда ты, на хрен, денешься? Я пишу новую картину, а ты меня отвлекаешь, ты, наверное, меня ненавидишь!!!

Потрясенная Аделинка уронила трубку на клавиши.

На следующее утро Аделинка собрала Ромке чемодан и отвезла обоих в аэропорт. По дороге она позвонила Криське и спросила, в какую именно часть Подмосковья та желает попасть.

- Новокошково, - повернулась Аделинка к мужу. – Ты, случаем, не знаешь, где такое есть? Она говорит, там офигенные виды.

Ромка нахмурился.

- Новокошково? Юго-восточное направление. Ага, виды там офигенные. Красивое местечко… Только лучше бы вы туда не ездили. Там один шизнутый олигарх устроил свою фазенду. Куча охраны, вышки с часовыми, колючая проволока и всё такое. Местных до такой степени задолбал, что они по-тихому разъехались.

- Фигасе, а милиция куда смотрела?

- Да менты все у него премию получают. По некоторым данным, там люди пропадают. Приезжие всякие.

- Да ладно, Ромк… Это ты уж че-то… Сочиняешь, по-моему.

- А по-моему, нет. Поаккуратнее там, ладно?

- Ладно, солнце, не волнуйся.

Впереди показалось шереметьевское лётное поле и огромные хвосты самолетов.

Проснувшись чуть за полдень, Олечка  Фиалковская  поняла, что была бы не против с кем-нибудь потусоваться. Выпить бокальчик-другой мартини «Бьянко». За окном светило солнышко, но настроение у Оли почему-то быстро портилось.

Она позвонила Аделинке – та как раз пыталась без потерь для своего джипа вырулить со стоянки аэровокзала.

- Аделя, Адельк! – сказала Оля. – Может, заедешь за мной, смотаемся куда-нибудь в клуб, или еще куда? А то мне ску-у-у-у-чно!

-  Фиалковская , обломись. У меня заказ на половину второго – Кристабель в Подмосковье повезу. Если только вечером…

- Аделя-а-а-а, ну пли-и-и-и-из!

- …!!! …!!!!!! (Дебил на бумере, поворотник включи!!!).

- Ладно, поняла. Вечером. Ты заезжай, обязательно.

- Хорошо-хорошо, не ной только. И не названивай мне каждые пять минут, мне сейчас реально не до тебя.

Олечка вздохнула, полюбовалась своим новым педикюром и меланхолично сунула ножки в домашние тапочки. До вечера ей предстояло развлекать себя самостоятельно.

Как назло, развлекаться ей не хотелось.

В ее распоряжении была аська, чат виртуального секса, музыкальный центр с караоке… книжек она не читала с детства, а кино смотреть не любила.

На душе было как-то неспокойно.

Ровно в тринадцать часов тридцать одну минуту Аделинка подала «Лексус» к дому Криси Кри. Та уже прохаживалась возле подъезда, всей своей фигурой выражая крайнее нетерпение.

- Адель, на тебя вообще рассчитывать нельзя! – накинулась она на Аделинку. – Ты опоздала, ты меня ненавидишь!!!

- Ой, ну извини, Кристабель. Можешь вычесть у меня из зарплаты.

- Ты хоть фотоаппарат захватила?

- Н… нет, - от неожиданности Аделинка даже икнула.

- Молодец, блин! А чем фотографировать будем – пудреницей?

- Крися, да уймись же ты. Ну, мобилой поснимаем, подумаешь, проблема. А чё ты сама-то фотик не взяла?

Кристинка одарила подругу тяжелым мрачным взглядом и залезла в машину.

- Какая же ты бестолковая, Аделина, - сказала она. – Пользы от тебя буквально никакой. Хорошо еще, хоть Блонду Колор с собой не взяла, она меня раздражает.

- Блонда Колор сейчас дома парится. Может, заверну к ней вечерком, - Аделинка всячески изображала лояльность – от этих непризнанных гениев вечно жди истерики, а Кристабель и так уже на взводе.

- Чё она парится-то? – пока Аделинка разворачивалась на перекрестке, Крися извлекла из сумочки «дорожку» и втянула кокаин своими аристократическими ноздрями. Аделинка и тут смолчала: нравится девке здоровье гробить – флаг в руки. – Уфффффф! – от кокаина Крися быстро подобрела. – Сходила бы на кастинг какой-нибудь, может, в сериале снимется. «Моя безмозглая няня», гы-ы-ы-ы!

- Не-а, Ольга и кинематограф – понятия несовместимые. Она текста из двух слов не выучит, не говоря о всём прочем.

- Ну, в порнухе бы снялась. Там тексты довольно простые.

В действительности, Аделинка знала, почему Олечка никогда не делала попыток попасть в кино. Но это было тайной.

Олечке было дано что-то такое, как говорится, свыше. Она не просто умела входить в роль – она превращалась в другого человека.

В четвертом классе, насмотревшись фильма «Гостья из будущего», Олечка усиленно изображала из себя Алису Селезневу, причем даже свою кудрявую челку умудрилась стилизовать соответствующим образом. Над ней вся школа угорала, когда она начинала болтать про миелофоны и машины времени. Аделинка тоже сначала веселилась, но потом перестала. Однажды они возвращались домой проулком, вдоль строительного забора, и Аделинка в шутку спросила – ну что, Оля, то есть, Алиса, возьмешь вот этот забор?

Олечка разбежалась и форсировала забор кульбитом. Сначала туда, потом обратно.

Аделинка долго не могла поверить, что видела это не во сне. Потому что еще месяц назад Оля огребла два балла в четверти по физкультуре за клиническую неуклюжесть.

В десятом классе  Фиалковской  досталась маленькая ролька в школьном спектакле по какой-то английской пьесе. После спектакля она еще несколько дней то и дело сбивалась в разговоре на английский язык, хотя пьесу ставили на русском. И это при том, что по инглишу она имела твёрдый кол.

Возможно, Олечке и стоило пойти в театральное училище, но сработал здоровый инстинкт самосохранения. Она отлично понимала, что, перевоплотившись однажды в некий образ, может остаться в нем навсегда. И никогда больше не стать собой. А Олечка очень хотела быть именно собой. И еще она хотела встречаться с мальчиками, отплясывать на дискотеках и пить вино. Ну, и замуж, естественно.

Выехав за МКАД, Аделинка сверилась с картой и проложила маршрут до пункта назначения. Указатель с надписью «Новокошково» они проехали в три часа дня. Местность на самом деле оказалась красоты необыкновенной – природа здесь словно не знала о промышленном загрязнении среды и существовала сама по себе. «Лексус» неторопливо катился по шоссе, и Аделинка терпеливо дожидалась, когда Криси Кри выберет подходящие виды для фотографирования.

Но Криси Кри явно не торопилась приступить к съемкам. Она даже не смотрела по сторонам – вытаращилась куда-то вдаль, где тянулась, насколько глаз хватало, стена леса. Слева промелькнула уходящая от шоссе дорога, и Криська, выругав Аделинку за тормознутость, велела возвращаться и ехать по этой дороге.

- И куда мы должны попасть? – поинтересовалась Аделинка.

- Куда надо, туда и попадём, - отрезала Криська.

- Ты хоть понимаешь, что через лес я точно не поеду?

- Нам надо через лес.

- Но я через него не поеду!

- Поедешь, блин. Там можно проехать. И вообще – чё ты всё время пререкаешься? Ты меня, наверное, ненавидишь!!!

Аделинка пожала плечами. У нее зародилось подозрение, что Криська уже бывала в Новокошково.

Некоторое время дорога шла параллельно шоссе, но за полкилометра от леса вильнула влево. Аделинка крутанула руль, пробормотав страшное проклятье: лучше бы она поехала к  Фиалковской .

Через лес вела какая-то жуткая индейская тропа. Аделинке казалось, что вот-вот из-за деревьев на «Лексус» посыплются стрелы краснокожих воинов. К счастью, лес закончился быстро – проехав полминуты по небольшой лощинке, джип взобрался на холм, и здесь Криська распорядилась бросить якорь.

«Сама ты, блин, якорь, - подумала Аделинка и поставила машину на ручной тормоз. – Слова-то мы какие знаем».

Аделинка вышла из машины и вдохнула свежий воздух. Какой-то очень уж свежий – надо срочно закурить, а то так и до обморока недалеко. Справа между стволами елей виднелся просвет, слева холм сливался с лесом в единое целое. Пока что оставалось загадкой, какие именно «ландшафты» собирается фоткать Кристабель на этом холме. Хотя, прямо по курсу вершина холма оставалась свободной от деревьев, и оттуда, должно быть, вид открывался неплохой.

Тем временем Кристабель успела выбрать для себя направление деятельности. И направление движения. Просочившись сквозь деревья и заросли справа, она уже сама виднелась в просвете. Аделинка выбросила сигарету и тоже стала пробираться через кусты, стараясь не напороться на ветку. Выбралась на свободное место, обозрела окрестности – и чуть не скатилась вниз.

Там, внизу, в паре сотен метров от подножья холма, располагался коттеджный комплекс. Обычные такие двухэтажные, как бы дачные, домишки. И всё бы ничего, но кто-то додумался обнести строения забором – бетонным забором, украшенным сверху колючей проволокой. Вполне правдоподобное впечатление концлагеря дополнялось еще и наблюдательными вышками.

С того места, где стояли девушки, Аделинка не могла разглядеть, есть ли кто на вышках или нет. Зато она разглядела кое-что другое. Кое-что другое, что возвышалось над бетонным забором.

Кое-что, на дачах обычно не встречающееся. И не на дачах – тоже. Уже причем давно.

- Мать моя женщина… - вырвалось у Аделинки. Она не могла поверить своим глазам и подумала, что надышалась Криськиной «дорожкой». – Крися… я… я на самом деле вижу то, что я вижу… там?

Криська извлекла из кармана куртки небольшой фотоаппаратик.

- Адель, а ты езжай домой, - распорядилась она. – Быстро.

- Не догнала, - честно призналась Аделинка, глядя на фотоаппарат. Вот зараза, всё-таки он у нее был.

- Меня заметили, - объяснила Криська, наводя объектив. – По-моему, сюда выслали группу захвата. Так что смывайся. Да что ты встала, как тупая???!!!

- Ну уж нет, поедешь со мной! Ты ЭТО сфотографировала? Бегом к машине! Вернемся в Москву, я с этими кадрами в прокуратуру пойду! Это ж беспредел какой-то…

Дотащив Криси Кри до «Лексуса», Аделинка затолкала ее в салон и бросилась на водительское место. Запустила двигатель и начала разворачиваться. Из-за начинающейся паники у Аделинки тряслись руки, и времени на разворот ушло слишком много.

Криська сидела с совершенно равнодушным видом.

- Не успели, Адель, - сказала она.

Навстречу «Лексусу» по «индейской тропе» выехал джип «Хаммер». Обратный путь был полностью заблокирован.

- Чёрт, и что теперь? – спросила Аделинка, наблюдая за «Хаммером».

В боковое стекло постучали. Повернув голову, Аделинка увидела перед собой страшную квадратную рожу. Очень страшную рожу, которая совсем недавно болела оспой. И еще в окне маячил ствол помпового ружья.

- Девушки, выходим из машины, - скомандовала рожа.

Не прошло и пяти минут, как они оказались внутри территории, огороженной бетонным забором с колючей проволокой. Их туда затолкали. В качестве официальных лиц девушек встречали двое мужиков: один в камуфляже, другой – просто в спортивном костюме. Чисто на первый взгляд камуфляжный был главнее, а в принципе оба выглядели как хозяева жизни, круче которых только сочинители матерных частушек про Путина.

- Это беспредел, я требую нас отпустить! – немедленно обозначила свою гражданскую позицию Аделинка. – Что это вообще, блин, значит?!

- Это значит, девчата, что вы попали, - ответил камуфляжный. – Значится, катаемся тут, снимочки разные делаем… Для кого фоторепортаж?

- Для «МК-Бульвар», - соврала Аделинка. Она не без оснований считала себя чемпионкой по выкручиванию с препятствиями из опасных ситуаций, поэтому за словом в карман никогда не лезла.

Камуфляжный подошел поближе, сверля нахалку взглядом. Взгляд этот ничего хорошего, как минимум, не предвещал.

- Журналистки, значит? – камуфляжный широко улыбнулся. Ни хрена себе улыбочка – как у голодного бультерьера. – У вас, наверное, и ксивы с собой имеются, да? Нет?

Какое-то двадцать седьмое чувство шепотом подсказало Аделинке, что дальше врать не надо. Потому что время для ненаучной фантастики прошло.

- Ксив нету, - кивнул сам себе камуфляжный. – Да и на журналисток вы, девки, не похожи. Вы… - он обернулся к своему приятелю в спорткостюме, который держался чуть поодаль. – Никит, на кого они похожи-то?

- На двух баб, у которых крупные неприятности, - ответил Никита. – Потому что фотографируют всё, что под руку подвернется. Что с пригорка-то щелкали, девчонки?

Аделинка только пожала плечами. Она никак не могла решить, уместно ли сейчас поднимать тему похода в прокуратуру. Или неуместно.

- Никит, и чего мы с ними делать будем? – камуфляжный по-прежнему стоял в пол-оборота к Никите. По тону вопроса можно было без труда догадаться, что ответ уже известен заранее. Аделинка, по крайней мере, догадалась. Но она не была уверена, что хочет знать, какой же это ответ.

- А чё с ними делать, - лениво отозвался Никита. – Посадить обеих дур под замок, пусть посидят. Можно? – он резко протянул руку и вырвал у Криськи цифровик.

- Эй-э-э-э-эй, чё за дела? – Аделинка попыталась перехватить цифровик обратно, но не успела: врезавшись в основание бетонного забора, камера разлетелась на кусочки и детальки. – Да какое вы имеете пра…

- Я здесь имею все права, - перебил ее камуфляжный. – Я, чтоб ты была в курсе, с**а, господин Корнилов, Матвей Сергеевич, Новокошково – моя территория, и я здесь – хозяин. Ясно? И никому не позволено шляться вокруг моих владений и фотографировать. Я вас в гости приглашал? – Он тянул слова на блатной манер. - Не приглашал. Так что сами виноваты. Всё, мужики, девок запереть, а там посмотрим.

Аделинка и пикнуть не успела, как в теплой компании Криси Кри была препровождена под арест. В инфраструктуре владений господина Корнилова была предусмотрена и комнатка с забранными решеткой окнами – вроде тюремной камеры (камеры смертников?). Перед этим у них отобрали мобильные и паспорта. Криси Кри так и не произнесла ни слова – молчала, как Зоя, блин, Космодемьянская. И только когда дверь за ними захлопнулась, проскрежетал ключ и тяжелый топот пяти пар кроссовок сорок пятого размера возвестил о том, что конвой удалился, она сказала:

- Извини, Адель. Мне жалко, что я тебя в это втянула, - если чего-то в ее голосе и не было, так это как раз сожаления.

- Втянула??? Ты меня втянула??? Кристабель, ты хотя бы понимаешь, что у нас серьезные проблемы, которые могут закончиться летальным исходом? Эти уроды, я не знаю, кто они такие, но они тут построили виселицу, и повесили на ней, блин, мужика! И он, блин, до сих пор висит!

- Я же тебе говорила – сматывайся. Ты бы успела.

- А ты что собиралась делать?

- Не знаю. Я бы спряталась в лесу.

- Ага. Ну конечно. Твоего отца, случайно, не Чингачгук Офигевший Змей зовут? Нет? То есть, ты не из рода потомственных индейцев, которые классно умеют прятаться в лесу? Тебя, дура ты такая, нашли бы за две минуты! И что бы я тогда сказала твоим родителям?

Кусая губы, Криси отвернулась к зарешеченному окну.

- Кристабель, блин, - сказала Аделинка. – У меня такое чувство, что ты чего-то не договариваешь. Очень тебя прошу – договори это сейчас. Пока нас еще не начали вешать.



…В день открытия выставки под названием «Кристина Першик – последнее слово в искусстве XXI века» Криська сидела за столиком в зале, увешенном картинами ее кисти, в полной готовности раздавать автографы. Восторженные поклонники что-то заставляли себя ждать, и Криська курила сигарету за сигаретой. Правда, в здании, где проходила выставка, курить было запрещено, но Криська на запреты плевать хотела еще с детства. Прошел час, за ним другой, потом третий – поклонников всё не было и не было. Должно быть, они ее ненавидят.

Заглянули две девочки с черными крашеными волосами, прошлись по залу. Одна из них сказала: «Готичненько», после чего они удалились. Кристинка злобно обругала их сквозь зубы и закурила очередную сигарету.

Выйдя из зала, девчонки, видимо, с кем-то столкнулись (послышался голос: «Ой, извините!»), и в зале появилась дама лет сорока с высокой прической. Дама до отвращения напоминала школьную училку Криськи по литературе, чем сразу же вызвала Криськину неприязнь. Она двинулась вдоль стены, разглядывая картины, а Криська следила за ней и думала: училки, блин, это та-а-а-акой порожняк! Они все ее ненавидели.

Ознакомившись с экспозицией, дама подрулила прямо к столику, за которым изнывала в ожидании ее ухода Криська.

- Скажите, девушка, все эти картины нарисовали вы?

- Ну я, а чё? – вызывающе ответила Криська. – Если не понимаете настоящего искусства, то и валите отсюда!

- Отчего же, я понимаю искусство. Знаете, хочу вам сказать: чтобы выставлять такие работы, нужно огромное мужество. Я вами восхищаюсь.

Криська закашлялась, подавившись дымом. Такого она никак не ожидала.

- Да ладно, - сказала она. – Я еще и не такое могу.

- Мне кажется, вы очень сильно рискуете быть непонятой, - произнесла дама. – Хаос мироздания, отображенный на ваших полотнах, заурядному взгляду не виден.

Криська посмотрела на даму снизу вверх.

- Мироздание – это хаос, - поделилась она своим творческим воззрением.

Дама кивнула.

- Страшный хаос, - дополнила Криська.

Снова кивок.

- Ваще полная жопа, какой хаос, - выпалила Криська. – Я вижу этот хаос и переношу его на свои полотна.

- В любом творчестве наступает момент, когда прежних впечатлений становится недостаточно, - произнесла дама, помолчав несколько минут. – Если хотите, я могу показать вам другой хаос. Настоящий.

Дама оказалась главврачихой детской больницы. Криська сама толком не поняла, почему согласилась отправиться вместе с ней в эту больницу и чего она там собиралась увидеть такого, чего не видела в горной Швейцарии. Но после экскурсии по палатам она жалела о том, что родилась на свет и мечтала нажраться по-черному и умереть молодой и красивой.

Здесь содержались дети, которых бросили мамы с папами, и которым оставалось рассчитывать только на докторов-энтузиастов и больничный бюджет – объемом меньше, чем ума у  Фиалковской . Мелких пациентов принимали с любыми диагнозами, мест не хватало, и даже коридоры были заставлены койками. Глядя на всё это, Криська чувствовала, что вот-вот сойдет с ума. И обратно уже не вернется. Даме-главврачихе приходилось ею рулить, чтобы художница ни на что не натыкалась. В какой-то момент дама отвлеклась, давая указания медсестре, Криська задела стройным бедром свисающую поверх одеяла детскую ручонку, вздрогнула, вгляделась и увидела, что на нее смотрят два широко открытых глаза.

- Ты – ангел? – спросила девочка – лет шести, семи. В девочках Криська не разбиралась.

Все окружающие звуки исчезли – Криська теперь слышала только голос девочки.

- Я? – для пущей уверенности, что правильно поняла вопрос, Криська потыкала себя пальцем в грудь. – Я, не, ты чё, подруга! Ни хрена я никакой не ангел! Я даже блондинка не натуральная, я крашеная!

- Жалко. – Девочка вздохнула. – Знаешь, сегодня утром я видела ангела. Он присел с краешка и сказал: скоро я тебя заберу с собой. Я тебя заберу туда, где тепло и спокойно. И где внутри у тебя ничего не будет болеть. Я думала, это была ты.

Криська замотала головой.

- Нет, нет! Ты гонишь фигню, девочка! Никто тебя никуда не заберет. Тебе сделают кучу уколов, операцию, чего там еще-то?... грелку со льдом, в общем, ты поправишься и сама отсюда отвалишь. Усвоила? Ты же не тупее  Фиалковской , да? Всё будет чики-пок.

- Я скоро умру, - сказала девочка. – Тогда за мной спустится с неба ангел и заберет меня. Ты на него очень похожа. Жалко, что это не ты.

Криське никто и никогда не говорил, что она похожа на ангела. Обычно ее внешность вызывала ассоциации с запущенной наркоманией, запойным алкоголизмом, шизоидным психозом и неизлечимой паранойей. Фиг ли – ее же все ненавидят!

Девочка тронула ее за руку.

- Если увидишь ангела, скажи, чтобы он приходил поскорее, - попросила она. – Ладно? – и закрыла глаза. Тельце под тонким одеялом вздрогнуло.

…Заметив, что художница вот-вот грохнется в обморок, главврачиха вывела ее на лестницу. Криська всунула в зубы сигарету и долго-долго не могла ее прикурить.

- Ч-ч-ч-ч-что с этой девочкой? – спросила она, когда смогла говорить. Зубы у нее клацали друг о друга. – А-а-а-а-аана мне сказала, что скоро умрет.

Главврачиха стояла напротив, прислонившись к перилам, и рассматривала Криську. Видимо, прикидывала, какую она нарисует следующую картину.

- Да, девочке недолго осталось. Здесь мы ей помочь не можем, а в платную клинику ее не возьмут – нет денег. Нужна дорогая операция, нужны донорские органы.

- Д-д-д-донорские… органы?!!! – взвизгнула Криська.

- Ее нашли в вагоне метро, она была уже без сознания. Трудно сказать, как она туда попала, - ровным голосом продолжала главврачиха. – Привезли, естественно, к нам – куда ж еще-то. Осмотр показал, что… ладно, неважно. Я расспрашивала ее, хотела найти родителей – вдруг они просто не знают, что с ней случилось. Выяснилось, что собственный отец продал ее… для медицинских опытов. А перед этим ее мама погибла. Девочка сказала, что отец убил ее в ссоре. Сначала я не очень в это поверила, но мне удалось разыскать этого урода – ее отца. Богатый отморозок, живёт на огромной даче с военизированной охраной. Я думала стребовать с него денег на лечение дочери, но он попросту спустил на меня собак. Хорошо, что я приехала туда на машине – легко отделалась, - главврачиха показала запястье со следами глубоких укусов.

Вечером Криська сидела в своей комнате и вливала в себя водку – стакан за стаканом. За этим занятием ее и застали родители.

- Как твоя выставка, Крись? – спросил Першик-старший.

Криська подняла на него мутные глаза. Про свою выставку она успела уже забыть.

- Намана, - ответила она.

- Мы тут решили тебя спонсировать. Закажешь рекламу на телевидении, в газеты информацию дашь. Кто знает, вдруг тебя заметят? Хотя, не факт, что это будет к лучшему…

- Заметят, блин, - кивнула Криська. – Только дверь с той стороны закройте, а то я занята.

- Это ты вовремя придумал, - сказала Галя Першик супругу, когда они исполнили требование любимой доченьки. – Наверное, у нее посетителей мало. Видишь, как расстроилась. Пьёт.

- Скорее бы уж совсем спилась, - проворчал супруг. – И как ты умудрилась такое недоразумение родить, ваще не понимаю.

На следующий день, получив кругленькую сумму наличными, Криська поехала в больницу и потребовала в регистратуре вызвать главврачиху («Быстрее, девушка, еще быстрее! Вы меня, наверное, ненавидите!!!»). Когда главврачиха явилась, Криська вручила ей «спонсорскую помощь».

- Это - на девочку, - объяснила Криська. – На ТУ девочку, чё вы на меня смотрите такими бараньими, блин, глазами? Сейчас у меня больше нет, но я достану еще.

- Алёнка умерла ночью, - сказала главврачиха. – Мне… очень жаль. Ей больше ничего не нужно.

Криси Кри долго молчала, отдавая себе отчет, что у самой глаза сделались довольно-таки бараньи. Она даже думала спросить: «Вы меня что – ненавидите?». Но почему-то не стала спрашивать. Потому что поняла – вряд ли главврачиха над ней сейчас жестоко подшутила. Она, блин, не похожа на человека, который станет так шутить.

- Если вы не против, я пойду, - сказала главврачиха. – Меня дети ждут.

- Оставьте деньги себе, - севшим голосом распорядилась Криська. – Кому-то еще пригодятся.

Она силком впихнула сумочку с наличкой главврачихе – у той явно наступил некоторый шок. Повторного визита художницы она не ожидала, а уж с благотворительными целями – и тем более. Завершив процесс впихивания, Криська резко развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла на выход.

- Девушка… - окликнула ее главврачиха. – Спасибо вам. От всех детей… Хотите, я напишу вам официальное письмо с благодарностью?

Криська задержалась в дверях.

- Хер ли мне в вашей благодарности, - отозвалась она. – Но кое-что всё-таки сделайте. Мне нужно знать, как зовут ее отца, и где он живет. И напишите на бумажке, а то забуду, блин.



- Ну, так и что ты собираешься с ними делать? – осведомился Никита, наблюдая, как господин Корнилов поигрывает помповым ружьем.

- Пусть ребята пробьют, чё за девки, откуда и зачем здесь. Короче, ты понял, да? А там уже видно будет: может, отпущу. Может, закопаю.

- У тебя вешать лучше получается, чем закапывать, - со злостью ответил Никита и сплюнул. – Совсем уже мозгами двинулся! Ты доиграешься, на хрен – войска сюда пришлют и всех повяжут. Включая, кстати, тебя.

Своего шурина Корнилов, мягко говоря, недолюбливал. Слишком уж много между ними было разногласий, но, что самое паскудное – больше половины бойцов в охране было людьми Никиты. Поэтому Корнилов старался особо резко его не критиковать. Но Никита иногда прямо напрашивался на грубость.

- Слышь, Никита, - Корнилов свирепо оскалился. – Если ты насчет того козла паришься, так он, блин, меня на повороте подрезал! «Хаммер» поцарапал! И что я должен был – в ж**у его поцеловать от счастья? Ни одному колхозному скоту такое не позволено. Ничего, этого повесили, остальным наука будет.

- Ну тогда размести информацию в Интернете, - посоветовал Никита. – А то никто так и не узнает, чем ты тут развлекаешься… Пиночет шизанутый.

Корнилов почесал затылок. Его бесило, когда шурин раскидывался всякими непонятными словами – Пиночет, Интернет… Еще пойми, блин, что он имеет в виду.

- Ладно, Никит, ты завязывай уже меня напрягать, - Корнилов как бы дружески хлопнул шурина по плечу. – Я понимаю, ты за сеструху на меня обидку кинул. Но я ведь ее предупреждал, чтоб не нарывалась… ведь со всеми бойцами переспала, шлюха! И ты сам мне говорил: не нравится – замочи. Не говорил, нет? Ты ж ее первый терпеть не мог!

Никита насупился.

- Мало ли, что я не мог. Сеструха – сеструхой, но если я узнаю, что ты Алёну тронул…

- Блин, Никита! Я тебе сто раз объяснил, повторять не буду! Смылась племянница твоя! У нее, небось, эта – вокзальная болезнь. Это когда дети по вокзалам ночуют. Мамкина наследственность, а чё ты еще хотел? Я пацанам в мусарне запрос дал – пусть ищут. И всё, закрыли на этом тему! Чё мы с тобой, не родня, что ли?

И Корнилов, возмущенно размахивая помповиком, удалился куда-то в сторону сауны. А Никита смотрел ему вслед и думал: Алёнка, ну как же ты смылась-то через два кордона охраны и забор этот бетонный? Как?

И куда?

Дослушав печальную историю, Аделинка схватилась за голову.

- Ну, Кристабель, я думала, это с  Фиалковской  никогда не знаешь, во что влипнешь! Но ты, ты, оказывается, страшнее любой  Фиалковской ! Да что там  Фиалковская , ядерная война – мелочи жизни, если с тобой сравнивать! Ты, значит, из себя благородную мстительницу строишь, да всё за мой счет!

- И чего ты, спрашивается, разоралась, Адель? Твоя задача была легче некуда: довезти меня до места. Потом я тебе сказала – уезжай. Ты решила не уезжать. Ну и при чем тут я?

- Да чтоб тебя… - начала было Аделинка. – Стоп, стоп! А откуда ты знала, как сюда проехать и что фотографировать? Ты была здесь раньше?

- Не-а. Но я посмотрела в инете спутниковые карты. Там очень всё подробно. А еще я узнала через одного знакомого, что этот самый Корнилов почему-то не любит, если рядом с его фазендой чужие шляются. А особенно его бесит, когда с фотоаппаратурой. Я догадалась – ему есть, что скрывать. То есть, я подумала, можно будет что-то сфоткать и потом жутко шантажировать Корнилова, чтоб деньги платил. Эту больницу, я не сказала, без денег скоро вообще закроют, хер она нужна кому. Интуиция мне подсказывала, что мне надо тут появиться лично, и обязательно что-нибудь попадется интересное. Я же художница, у меня интуиция очень развита…

- Ты не художница, ты – падла!!! Ладно. Что тебе подсказывает интуиция по поводу нашего ближайшего будущего?

- Ничего хорошего, - призналась Криська. – Я облажалась по полной программе. Но кто ж знал…

Аделинка устало прислонилась к стене. Впервые за всю жизнь она не могла найти выход из дурацкого положения. Борясь с искушением удавить «неуловимую мстительницу» собственными руками, она надолго задумалась.

- Ладно, хорошо, - сказала она наконец. – Кто мог бы нас спасти? Кристабель! Твои родители?

Криська отмахнулась.

- Да они на месяц в запой уйдут от счастья, если со мной что-нибудь случится. Забей.

- Теоретически, Ромка мог бы через своего шефа обратиться в службу безопасности… Да, но Ромка сейчас в самолете и летит в Швецию. Менты… Менты тут, по слухам, все на откупе у этого Крокодилова… то есть, Корнилова. Ну кому бы еще позвонить, а?

- Адель, какая разница, кому ты позвонишь? Мобильника-то у тебя всё равно нет. И у меня его нет.

- Большое тебе спасибо, дорогая, что напомнила! – обозлилась Аделинка. – Ну, всё, теперь я сажусь, складываю ручки и ничем больше не интересуюсь!

- Присаживайся, - издевнулась Криська. – Если найдешь, куда сесть.

Идентификацией личностей задержанных – или, выражаясь образным языком господина Корнилова – «пробивкой» - в Новокошково занимались двое: штатный хакер Валерик и приставленный к нему Корниловым мужик из охраны - Санёк. Санёк исполнял при Валерике две главные функции: во-первых, следил, чтобы хакер не слишком зарывался, во-вторых, докладывал Корнилову, чем Валерик вообще занимается. Взять на работу Валерика было идеей шурина Никиты, но Корнилов еще пока толком не понял, чем именно Валерик занимается. Вернее – за что конкретно он рубит бабки.

- Не, ну ты смотри-ка, а! – Валерик потрясенно отвернулся от компьютера и уставился на напарника. – Ты знаешь, что это за Галимзянова?

- Нет, блин, но ты мне скажешь, да?

- Это из этого… ну, по телеку показывали… помнишь, группа такая была – «Адеоль»?

Санёк помнил. Год назад это была его любимая группа. Он тогда насел на Валерика, чтобы тот нашел ему в инете голые фотки вокалисток. Валерик, правда, так ничего и не нашел, причем нагло утверждал, что их, значит, и нет.

- Фигасе, - сказал Санёк. – А, то есть, получается, эта, вторая – та блондинка?

- Не знаю. Блондинку звали Ольгой, а эта – Кристина.

- Может, Ольга – это ее психический сцевдоним?

Валерик поперхнулся.

- Психический… чего? А, сценический псевдоним?

- Ну, ёпт.

- Я не в курсах, псевдоним это или нет, но если шеф их сейчас обеих начнет вешать, как бы не получилось общественного резонанса.

- Чего, ёпт, общественного?

- Резонанса… это типа землетрясения, только покруче. Это означает, что до нас доберутся менты с ОМОНом, и будет такой шухер – не обрадуемся.

При слове «шухер» Санёк принялся усиленно раскидывать мозгами. За то время, что он бессменно проторчал при Валерке, он успел понять, что парень вовсе не дурак, хоть и закончил институт. Если чего-то базланит – лучше прислушаться.

- И что ты предлагаешь делать? – спросил Санёк, отчаявшись отыскать в своей голове хоть что-то, отдаленно напоминающее мысль.

- Надо пойти и поговорить с ними, - взбудоражено заявил Валерик. – Выяснить, чё они здесь появились. Может, всё невинно. Ключи от карцера у тебя?

- Ес, афкос.

Тень за окном промелькнула слишком быстро – Аделинка ее рассмотреть не успела. Верная своему слову, она сидела прямо на полу и ничем не интересовалась. Чисто на зло Криське. А вот Криська тень рассмотрела.

- Аделина! Вот если бы у тебя сейчас был мобильный и пять минут времени, ты нашла бы, кому позвонить?

Аделинка подняла на нее недоумевающий взгляд.

- А? А, да… Ты мне только дай этот мобильный и эти пять минут. Да хоть три минуты.

- Сейчас они у тебя будут, - загадочно пообещала Криська.

- Откуда знаешь?

- К нам гости. Вернее, один гость. И моя интуиция мне подсказывает, что у него есть какой-нибудь мобильный.

- Боже! Не говори мне про свою интуицию.

- Сейчас даже ясельные дети мобильники при себе таскают. Так что не волнуйся, а лучше вспомни какой-нибудь полезный номер…

Дверь открылась. На пороге возник юноша в довольно цивильном костюме и – что радовало – без помпового ружья. Это и был, собственно, Валерик, но девушки об этом не знали и знать не хотели. Аделинка из своего угла раздевала юношу взглядом, пытаясь найти, где он прячет свой сотовый.

- Э-э-э… Послушайте, - сказал Валерик. – Мне кажется, произошло ужасное недоразумение. Ведь вы – группа «Адеоль», правильно?

- Не правильно, - отрезала Аделинка. – «Адеоль» - это только…

- Заткнись, Галимзянова, - распорядилась Криська. – Вы абсолютно правы, молодой человек: «Адеоль» - это мы. А вы – наш поклонник, ага?

- Ага… - обалдел Валерик. – Я думаю, мы всё уладим с шефом. И тогда… вы мне дадите автографы?

- И не только автографы, - сладким голоском заверила его Криська. – Можем и еще кое-что… Как насчет небольшой фотосессии со звёздами? Я – ваша любимая блондинка Олечка… - с этими словами Криська распахнула на груди блузочку. – Ну, как? – кокетливо осведомилась она.

Прежде чем Аделинка успела выразить протест против столь вопиюще-порочащего использования образа  Фиалковской  в непонятно каких целях, как цели Криськи стали ей абсолютно понятны.

И не только ей.

Засмотревшись на неожиданное ЗРЕЛИЩЕ, Валерик неосторожно подался вперед. При этом он в лобовую встретился интимным местом с носком Криськиной туфельки.

Аделинка в жизни бы не подумала, что Криська умеет так брыкаться. Криська сама от себя не ожидала ничего подобного. Это был лучший пинок в истории человечества. Если бы этот пинок увидел в записи Чак Норрис, он бы сделал себе харакири от зависти. Валерик свалился на пол, ловя воздух широко раскрытым ртом. В тот же миг сотовый телефон с его пояса перекочевал в распоряжение Криси Кри. Она перебросила его Аделинке. И только сейчас, с телефоном в руках, Аделинка поняла, что практически ни одного номера своих знакомых она НЕ ПОМНИТ. И нет ни малейшей надежды на то, что они занесены в записную книжку именно этой мобилы.

- Аделина, ну давай же, блин, нажимай на кнопки, - прошипела Криська, которая уже успела отобрать у Валерика ключи и теперь пыталась запереть карцер изнутри.

Понимая, что другой возможности не будет, Аделинка набрала тот единственный номер, который знала наизусть.

- Ольга! – завопила она, услышав Олечкино «Аллё». – Ольга, это я! У нас с Криськой траблы! Сделай что-нибудь! Сообщи в ФСБ! Не в милицию, а в ФСБ! Нас захватил олигарх Корнилов, это в Новокошково! Поняла??? Срочно что-нибудь делай!!! Нас могут прикончить, блин, на хрен!!!

- Где-где? – переспросила  Фиалковская .

Дверь раскрылась, отбросив Криську к стене, и в комнату вломились четверо бойцов.

- Это что здесь за херня такая? – спросил один, споткнувшись о распростертого на полу Валерика.

- Кому еще врезать? – спросила разгоряченная Криська.

За ее спиной Аделинка судорожно удаляла из памяти телефона последний набранный номер. Она боялась не успеть. Если она не успеет, Корнилов может достать и  Фиалковскую  тоже.

…Когда связь отрубилась, Олечка долго сидела с трубкой в руке, глядя в мониторчик, и пыталась хоть как-то вернуться к реальности.

Про нее часто говорили, что она – тормоз от самосвала, но сейчас она вовсе не тормозила. Она просто не могла поверить, насколько ее предчувствия совпали с действительностью. Итак, Аделька с Криськой попали в лапы каких-то бандитов в каком-то… Новокошкове, вот.

И что ей теперь с этим «срочно делать»?

«Я не знаю, что надо делать, но я с этим точно не справлюсь», - подумала Олечка.

Но если не она, тогда – кто?

Она посмотрелась в зеркало. Из зеркала ей ответило сочувственным взглядом голубоглазое существо с белокурой кудрявой челкой и пухлыми губками. Такие милашки обычно много и часто выходят замуж и также часто разводятся. И они, как правило, не берут на себя миссий спасения.

Но девчонкам не на кого больше рассчитывать. Аделинка сказала: сообщи не в милицию, а в ФСБ. Значит, она думает, что милиция куплена. А кто ей сказал, что ФСБ нельзя купить?

Если рассчитывать не на кого, а Олечка точно знает, что не справится, значит, на ее месте должен быть кто-то другой.

Другая девушка. Которая умеет разруливать такие траблы.

Раз ее нет, вспомнила Олечка, почему бы мне просто ее не придумать? Придумать и сыграть ее роль.

Вопрос только в том, что это за девушка, откуда она появилась и что именно она должна уметь.

Олечка прикрыла глаза и стала медитировать.

…Аделинка тоже пыталась медитировать, но в наручниках это получалось как-то не очень.

Её вообще бесило то, что она оказалась, блин, в наручниках. Некоторые любят баловаться такими штучками в постели, но Аделинку это бы нисколько не завело, а уж в преддверии неминуемого повешения, которое ей практически пообещали, доза удовольствия вообще уменьшилась до нуля.

- Крись, а Крись, - сказала Аделинка. – На кой хрен ты их спрашивала, кому еще врезать?

- А почему я не могла спросить? – искренне удивилась Криська. – Пусть знают, козлы.

- Вот именно! А могли бы и не узнать. Мы бы объяснили, что чувак просто споткнулся и…

- И отбил себе весь член при падении? А такое бывает?

- Бывает, наверное. Может, и не бывает, но нам могли поверить. Он всё равно ничего сказать не мог. И кто тебя за язык тянул? Только благодаря тебе на нас нацепили эти гнусные железки. Теперь мы точно приехали.

- Знаешь, Кристбель, - сказала Аделинка чуть погодя. – Если бы ты была индианкой, тебя бы прозвали «Дочь Дикой Кобылы».

- Это еще почему???

- Лягаешься, как бешеная лошадь…

Образ получился ярким и насыщенным, с богатой биографией и множеством полезных навыков. Олечка открыла глаза и ощутила себя совершенно другим человеком.

Она позвонила бывшему мужу Димке. В последнее время отношения между ними наладились настолько, что они даже поздравили друг друга с днями рождений. Не настолько сильное потепление, чтобы он бросился на помощь ее подружкам (Аделинку он вообще не переваривал), но ответить на пару вопросов он наверняка не откажется. Где работал Димка, Олечка точно не знала, но он занимал какой-то высокий пост в структуре, близкой к МВД.

- Дим, а Дим, - сказала Олечка. – Дим, ты что-нибудь слышал про такое место – Новокошково, и про такого человека – Корнилова?

- Слышал. Корнилов – бизнесмен откуда-то с севера. Беспредельщик. В своё время прославился тем, что отстреливал на охоте местных жителей в Якутии. Наварил кучу баблоусов на золоте и пушнине. Сейчас ведёт дела с шишками прямо в Москве, и с их разрешения построил в Новокошково… типа военного городка. Соседей, кто там был – дачники, деревенские – выжил. Или, не исключено, перебил. Новокошково, это теперь его… как бы сказать, чтобы тебе понятно было…

- Поместье?

- Да. Поместье. Откуда ты знаешь это слово?

- Неважно. А что тамошние менты?

- Грубо говоря, их нет.

- То есть, обращаться к ним – бесполезняк?

- Ольга, твоя логика безупречна, как никогда. Сегодня на шоссе по дороге в Новокошково было ДТП – «копейка» «хаммер» боком цепанула. «Копейка» там до сих пор стоит, а водитель пропал, судя по всему – увезен в Новокошково для разборки. Кстати, почему ты меня обо всём этом спрашиваешь?

- Надо, - уклончиво ответила Олечка. – Ну, Димчик, пока-пока!

- Новокошково, - пробормотала она, включая в Интернете карту Москвы и Московской области.

Олечка постучалась в комнату бабушки.

- Ась? – отозвалась бабушка. Она всегда спрашивала «Ась?» и слушала голос. Чужим в ее апартаменты вход был закрыт.

- Это я, бабуль. Я, Олечка. Твоя внучка, если ты помнишь.

- А-а-а, внуча. Ну, заходь.

Олечка так и сделала.

- Бабуль, - приступила она прямо к делу. – Я знаю, что у тебя есть пистолет. Ты можешь мне его дать? На время. Попользоваться. Я потом верну.

Бабушка подняла глаза от вязания. Она из принципа вязала только носки, причем носить их никому не давала.

- Господь с тобой, Ольгуша! – попыталась она отмазаться. – Да ты что такое говоришь? У меня? Пистолет? Откуда?

- Оттуда, бабуль. Ты месяц назад сняла деньги с книжки и поехала в воинскую часть. Не, внутрь тебя, скорее всего, не пустили, но ты кого-то подкараулила снаружи и закупилась пистолетом. Бабуль, он тебе не нужен. В партизанских отрядах оружие сейчас выдают, со своим приходить необязательно.

- Ладно, - бабуля кивнула. Не то соглашаясь, что пистолет ей не нужен, не то подтверждая – да, партизанам нынче легко живется. – Внуча, а ТЕБЕ-ТО он зачем понадобился?

Олечка похлопала на бабушку ресницами.

- Бабуль, Аделька с Криськой влипли в неприятности. В такие, что милиция им не поможет. Мне надо их спасать.

- Ага. – Бабушка насупилась. – И кого ты больше всего хочешь спасти? Эту психованную Кристину, которая постоянно орёт, что ты – дура, или долговязую Адель, которая тебя называет не иначе как «мой личный прикол»?

- Бабуль, они – мои подруги. У меня других нет. Ни друзей, ни подружек.

Бабушка поразмыслила. Почесала глаз спицей, потом встала и открыла древний комод. Достала из него завернутый в пакет «Сеть магазинов Перекресток» «пэ-эм».

- Ты знаешь, как им пользоваться, внуча?

- Нет.

- Ты когда-нибудь стреляла из пистолета?

- Нет.

- Ты собираешься кого-то застрелить?

- Нет.

- Блин! Но он нужен тебе заряженным?

- Да.

- Сама только не застрелись, - пробурчала бабушка, и, развернув пакет, принялась загонять магазин.

Не больше двадцати минут – рекордно короткий для Олечки срок – было потрачено на переодевание и некоторый мэйк-ап. Новый образ не требовал многого. Дополнив свой костюм удобной замшевой курточкой, Олечка заглянула ненадолго в комнату родителей и вышла на улицу. Она направлялась к гаражу. Ощущать в кармане тяжелый пистолет было непривычно, а об удобной наплечной кобуре бабуля, естественно, не позаботилась. Ну, ничего страшного. До Новокошково – часа полтора езды, успеет привыкнуть.

…В гараже Олечка ненадолго задержалась.

Ее водительский стаж составлял что-то чуть больше трех недель. Обычно она быстро попадала в какое-нибудь дурацкое ДТП, после чего родители надолго лишали ее прав и ключей от тачки. Сейчас у нее как раз был период «бесправности». Но ключи она вытащила из маминой шкатулки, а права… мало ли, сколько народу в мире ездит вообще без всяких прав? А она, между прочем, свои честно получила. За деньги, зато с сорок третьего раза.

Она решительно села в «Рено» и завела двигатель. В новой роли она прекрасно справится с дорогой, ни один гаишник не рискнет махнуть ей палочкой. А если махнет – она ненадолго станет опять сама собой и собьет его, пытаясь остановиться в указанном месте.

Но прежде чем ехать, неплохо бы предупредить, чтобы ее ждали. Так, небольшой жест вежливости.

Олечка достала свой мобильник и вызвала последний входящий номер.

Когда ей ответил незнакомый мужской голос, призрачный выдуманный образ на мгновение словно заколебался в воздухе, и Олечка чуть не ляпнула: «Приветы, это Оля!».

Образ тоже можно понять. Это было его первое соприкосновение с окружающим миром. Но Оля взяла в руки и себя, и образ.

- Прошу прощения, кем я говорю? – спросила она таким холодным тоном, что чуть не остыл двигатель. В голосе появился иностранный акцент, но что поделаешь – девушка, чью роль исполняла Оля, была родом не из России.

Если Аделинка в «карцере» лелеяла не очень-то тайную мечту задушить авантюристку Криси Кри, то шурин Никита был сейчас весьма не прочь настучать многолетнему бизнес-партнеру по башке топором. Не особо причем заботясь, что после этого останется… от топора. Потому что небритый козел в камуфляжном охотничьем костюме всё-таки нарвался. С теми, кто вешает мужиков у забора собственных дачных комплексов, такое происходит сплошь и рядом.

Четверть часа назад Никита услышал, как наигрывает дурацкую музычку сотовый телефон хакера Валерки. Вот и включил связь – думал, может, кто по делу. Валерку-то обезболивающими накачали, лежит синюшный весь, как жертва синильной кислоты, и квадратными глазищами на всех таращится. Огрёб нехило, детей своих в этой жизни точно не увидит.

Разговор напрочь выбил Никиту из колеи. По телефону его опустили ниже плинтуса. Он всё утро ожидал чего-то в таком духе, но не думал, что будет настолько хреново.

- Так какая, ты говоришь, баба звонила? – спросил господин Корнилов, пытаясь детально разобраться в ситуации. – Из ЦРУ?

- Еще раз тебе, блин, говорю, - (убивал бы этих склеротиков), - баба из конторы, которая курирует Интерпол. И не в России, на хрен, а по всему миру! Если тебе этого мало, тогда ты, Матвей, совсем окозлел нахрен!

- И ты ей на слово поверил? – прищурился Корнилов. – Ты наивняк-то из себя не строй.

- А чё тут – строй, не строй! Если она сюда приедет, и приедет одна – а обещалась быть через пару часов – значит, по хрен ей мороз и вся твоя крутизна! Еще скажи спасибо, если тебя с собой в браслетах не увезет!

- Ну-ну. А нужны ей, говоришь, эти две девки, которые у меня тут пейзажи щелкали?

- Это не я говорю, а она. Только она про них особо не распространялась – так, мельком. Больше про то, что у нее есть достоверная информация – по типу, мы здесь в поселке производим офигенно сильную наркоту…

- И нехера гнать! Сам знаешь, что ничего такого мы здесь не производим. На понт тебя взяли, а ты и повёлся. Ладно, посмотрим, чё за фифа приедет и как с ней базар вести.

Никита схватил сигарету и выскочил на свежий воздух. Перед лицом назревающих проблем ссориться с партнером, хоть тот и падла распоследняя, всё же не следовало. Вот только Никита давно уже подозревал, что Матвей его где-то кидает. И если окажется, что он где-то здесь реально мутит наркоту… странно не будет.

…Когда экипаж вертолета, принадлежавшего господину Корнилову, засёк приближающийся автомобиль «Рено», в Новокошково развернулись лихорадочные приготовления к встрече на высшем уровне.

Виселицу убрали еще задолго до этого, труп похоронили с воинскими почестями. Для переговоров отвели специальную комнату в одном из коттеджей, куда вскоре были отконвоированы Аделинка и Криси Кри. Наручники с них сняли. Криську вели с особой осторожностью – печальный пример ее взрывной энергии в виде хакера Валерки до сих пор стоял перед глазами у всех обитателей поселка.

Сходу предъявить пленниц офицерше из Интерпола было гениальной идеей поселкового хозяина.

- У меня вот, Никит, такое чувство, что никакая она не интерполовская, - объяснил он шурину. – Небось, подружка какая этих баб. Решила, типа, за них подпрячься. Если они ее узнают, я ж по рожам всё пойму. И тогда, Никит, виселицу будем назад ставить. Потому что понадобится.

- Чтоб тебя с твоей виселицей… - выругался шурин.

- Никит, они наваляли моему штатному хаммеру…

- Хакеру.

- …и с его мобилы позвонили кому-то. Ты, кстати, не проверил, кому?

- Не проверил. Номер почему-то не сохранился. Стёрли, небось. Хитрые жопы…

Доставленные в «переговорную» Аделинка с Криськой без особого удовольствия провели там некоторое время в компании господина Корнилова, его шурина и четверых бойцов. На вопросы девушек никто не отвечал, и Аделинка рискнула высказать вслух предположение, что их ожидает свидание с российским консулом. Корнилов велел ей заткнуться.

И вот в помещении появился парень из охраны.

- Шеф! Там эта-а… дама из Интерпола прибыла.

- Впустить, - распорядился Корнилов, приготовившись читать по лицам.

Но коварным психологическим замыслам Корнилова было суждено провалиться с оглушительным треском. Потому что, когда Олечка вошла в «переговорную», ни Аделинка, ни Криська попросту ее не узнали.

С тех пор, как они в последний раз с ней виделись – Аделинка вчера, Криська – три дня назад – Олечка похудела, постройнела, и даже белокурые кудряшки перестали виться и лежали на плечах ровными прядями. И одета она была не в плюшевую короткую юбочку. «Дама из Интерпола» приехала в брючном костюме и в замшевой куртке. От нормальной  Фиалковской  остались только голубые глаза с длиннющими ресницами, но ресницы не хлопали. Взгляд был равнодушный и сканирующий. Аделинка даже вздрогнула, поймав этот взгляд на себе.

- Ну, и кто же здесь главный? – спросила гостья.

Господин Корнилов лениво поднял руку.

- Ну, я. А вы, простите, кто будете?

- Агент службы безопасности Интерпола, звание – майор, статус – оперативник первой категории, - перечислила Олечка, глядя сквозь Корнилова куда-то в стенку. – Это всё, что вам необходимо обо мне знать.

- А у вас есть какие-то документики? – не отставал Корнилов.

- Мы работаем без официальных документов, - презрительно ответила «оперативница». – Для установления контактов с правоохранительными органами используется утвержденная система кодовых номеров. Как правило, мы не представляемся гражданскому населению.

- Барышня, я ведь не гражданское население, - вкрадчиво предупредил Корнилов. – Я – большой человек.

- Были им с утра, - бросила Ольга. – Пока не попали в моё поле зрения. Итак, вы, значит, и есть знаменитый господин Корнилов?

Фразочка «были им с утра» получилась особо впечатляюще. Даже оконное стекло инеем покрылось. Никита, рассевшийся за спиной партнера, невольно выдал вполголоса пару местных идиом. Даже сам Корнилов испугался: богатый жизненный опыт научил его разбираться, когда с ним разговаривает шелупонь, а когда – серьезные персонажи. А эта бабец шутить точно не расположена – за километр видно.

- Мнда-а-а… - протянул Корнилов. – И что же вас к нам привело? Какие-то слухи о том, что мы захватили пару девиц непристойного пове…

- с**а, - плюнула Аделинка.

- По инструкции я должна интересоваться этим в последнюю очередь, - заверила Олечка господина Корнилова. – Через наших информаторов я установила, что здесь есть и кое-что похуже. Что вы, к примеру, скажете, о производстве сильнодействующих наркотиков?

- Да что, на хрен, за порожняк?! – Корнилов подскочил на стуле. – Какие еще наркотики? Вы мне покажите, где мы их производим, и я сам сдамся в милицию!

- Которой поблизости не существует в природе, - улыбнулась ему Олечка.

- Производства наркоты поблизости тоже не существует, - сказал молчаливый Никита.

- Вы в этом ТОЧНО уверены? – Олечка скользнула по нему взглядом, и Никите почудилось, что он получил смертельную дозу рентгеновского излучения. Отвечать он не стал, потому что не был уверен ТОЧНО. – В ближайшее время за вашей территорией будет установлено наблюдение. Я также сниму данные со спутников и быстро разберусь, что тут у вас не так. А пока что я просто заберу этих двоих, - она небрежно мотнула головой в сторону подружек, - и уеду ненадолго. Надеюсь, вы не успеете соскучиться до моего возвращения. Девушки, за мной.

Последовала короткая пауза.

Господин Корнилов из последних сил напрягал мозги, пытаясь понять, что это такое: попадалово или разводилово? Он напрягал мозги, а Аделинка чувствовала, как ее нижняя челюсть тихо отъезжает вниз: а вот СЕЙЧАС она узнала  Фиалковскую . Узнала ее по тому, как длинные ресницы несколько раз хлопнули в сторону Корнилова. Это ее,  Фиалковской , фирменный гипноз. Это ОНА приехала их спасать, прикинувшись сверхсекретной агентессой.

Второе «я» Олечки обратило внимание, что Корнилов вот-вот сделает свой выбор. Олечка знала – хотя это и опасно, придется похлопать на него глазами. Чисто для проформы: Корнилов может взбрыкнуть и никуда не отпустить их. Тогда им не выбраться из поселка – «Рено» над заборами летать не обучен. А на пистолет можно особо не надеяться. Второму «я» было отлично известно, что, когда наступает критическая ситуация, стрелять надо только на поражение и ни в коем случае не в потолок. А Олечка будет стрелять только в потолок. И она хлопала глазами на Корнилова, ставя тем самым под угрозу свой план: если подруги догадаются, что это она, это будет провал. Кто-нибудь из двоих обязательно завопит: « Фиалковская !!!» - и тогда всё. Корнилов не даст им уйти живыми.

Криська с Аделинкой поднялись и уже были на полпути к двери. Аделинка двигалась как-то автоматически, словно спала на ходу. Она не могла придти в себя от того, что к ней явилась  Фиалковская , да еще в ТАКОМ обличье.

- Прошу обеспечить мне беспрепятственный выезд с территории вашего... вашей наркофабрики, - тоном, не допускающим возражений, распорядилась Олечка.

- А у меня тут еще джип, - очнулась Аделинка.

- Да там он, джипер твой… ваш, - Корнилов наблюдал за девушками исподлобья, хмурый такой. – Во дворе кантуется. Обеспечим, какие вопросы. Всё обеспечим. А вы, - он поднял глаза на Олечку, - передайте привет вашим коллегам из Интерпола и скажите, что у нас тут всё нормально, мы никого силком в гостях не удерживаем. Девки были пьяные и могли заблудиться в лесу. Мы о них позаботились.

И тут в почти естественный ход событий вмешалась Кристабель. Она не могла не вмешаться.

- А тебе, - заорала она на Корнилова – тот едва не опрокинулся на спину вместе со своим стулом, - а тебе передавала привет твоя дочурка, которую ты продал на органы!!! И еще она просила передать, что ты – с**а и херовый отец, раз так сделал!!! Между прочем, она умерла в больнице для беспризорных детей!!!

- А… - сказала Олечка. Она чуть не вылетела из роли напрочь от такого крутого поворота.

Но больше она сказать ничего не успела, потому что молчаливый Никита с яростью схватил партнера за воротник охотничьей куртки и рывком вздернул его на ноги.

- Ты, сучара магаданская!!! – взревел он в рожу деверю. – Ты, козёл, меня парил, что Алёнка убежала!!! А ты, гнида, ее продал значит, да? На органы, да??? Убью, мразь!!!

- Да я бы ей своими руками башку свернул, это ж твоей сеструхи отродье… - договорить Корнилову не удалось – Никита швырнул его об стенку, словно тряпичную куклу.

В тот же момент охранники – двое корниловских братков и двое Никитиных - схватились за оружие и открыли пальбу. Аделинка закрыла ладонями уши и зажмурилась, готовясь к неминуемой смерти. К сражающимся присоединились оба хозяина: Никита вёл огонь из обреза, а Корнилов пытался достать теперь уже бывшего партнера из охотничьей винтовки. В комнате свистели пули.

Затем бабахнуло где-то возле двери, и все увидели, что «дама из Интерпола» держит в руке пистолет – стволом вверх. Но опасно так держит – словно после потолка жертвами назначены все остальные.

- Немедленно прекратить… - Олечка закашлялась («Порохового дыма надышалась» - подумала Аделинка, убирая руки от ушей), - …прекратить стрельбу! – свободной рукой она быстро запахнула на себе курточку. Мы… сейчас мы уходим. После этого можете хоть гранатами друг друга закидать. Хорошо меня поняли?

Вскоре они добрались до Аделинкиного «Лексуса». Никто не пытался их остановить.

- Ольга? – спросила Кристабель, всматриваясь в подругу.

Олечка кивнула.

- Аделька, - сказала она. – Давай поедем на твоей, ладно? Ты садись за руль…

- Да-да, Олечка, конечно. Кристабель, блин! Быстро в кабину, пока нас опять куда-нибудь не заперли!

Взревев мотором, «Лексус» сорвался с места и вскоре нёсся по «индейской тропе», удаляясь от охваченного братоубийственной резней Новокошково…

- Олечка, - выехав на магистраль, Аделинка повернулась к блондинке. – Ты нас спасла. Ты даже не представляешь себе – они там повесили мужика! По-настоящему! Они нас тоже могли повесить, и всё из-за этой вот… художницы! Ольга, я вообще не верю, что это – ты… Ты на себя совсем не похожа.

Фиалковская  действительно была не похожа на себя. Но второе «я» покидало ее, и это можно было увидеть невооруженным взглядом. Волосы вновь начали виться кудряшками, глаза сделались ангельскими… но почему-то затуманенными. Олечка становилась всё бледнее, и вдруг из уголка ее губ побежала тонкая алая струйка.

- О… Ольга… - сказала Аделинка.

- Аделя, Адельк, - пробормотала Олечка. – Адель, можешь отвезти меня в больницу? Мне очень надо, ну плиз…

Она снова надрывно закашлялась. Рука, удерживавшая замшевую курточку запахнутой на груди, соскользнула, и Аделинка с ужасом увидела, как на груди белой блузки расплывается кровавое пятно, а под насквозь пропитанной тканью вскипает что-то горячее.

Проще говоря,  Фиалковская  схватила случайную пулю.

…На подъезде к больнице Олечка расхныкалась. Всю дорогу она просидела молча, откинув голову, и даже не пожаловалась ни разу – но вот агентесса из Интерпола ушла совсем, и Олечка всё-таки не выдержала.

- Девчонки, вы меня не бросайте только, - всхлипывала она. – Мне чё-то страшно… Вы меня не бросайте, а я же для вас – что угодно…

- Мы тебя не бросим,  Фиалковская ! – успокаивала ее Кристабель. – Ты только не страдай хернёй и не вздумай клеить ласты! Ты меня, наверное, ненавидишь!!!

…Потом Олечку увезли в операционную, и стало сразу как-то одиноко. Никто не болтал глупостей, не говорил «пли-и-и-и-ииз», не предлагал сделать клёвый педикюр и не просил мартини. Криська с Аделинкой нервно курили в коридоре в ожидании новостей. По отрывистым репликам врачей с самого начала можно было понять, что Блонда Колор попала по-настоящему.

Через два часа к ним вышел хирург и сказал, что шансы у  Фиалковской  – пятьдесят на пятьдесят.

Либо выживет, либо нет.

К ночи девушки извели все свои сигареты, и Аделинка сходила на улицу за новыми.

Потом они узнали, что состояние Ольги ухудшается, и цифры соотносятся как сорок к шестидесяти.

Сорок – что останется жива. Шестьдесят – что не останется.

К утру всё будет ясно.

Еще через час соотношение составило тридцать к семидесяти.

Криська и Аделинка молча сидели на маленьком диванчике, и у каждой в голове звучали последние слова «настоящей блондинки», которые они услышали перед тем, как двери операционной закрылись: «Крися, Аделя, я боюсь! Вы не уходите, ладно, ладно?».

Вскоре им сообщили: двадцать (или даже меньше) к восьмидесяти (или даже больше).

Но они продолжали надеяться. Всё равно ничего другого им не оставалось.

0


Вы здесь » КУМЫСФОРУМ » ЮМОР » ПРО БЛОНДИНОК